— Поздравляю, — говорит нам Маурисио. — Теперь нам просто нужно подписать документы, и все будет готово.
Он протягивает мне ручку, и я подписываю свидетельство о браке, борясь с дрожью в руке. Это далеко не первый и даже не сотый документ, который я подписываю в своей жизни, и все же он кажется самым важным.
Закончив, я протягиваю ручку Саксон, и она кусает губу, наклоняясь, чтобы подписать. Она выпрямляется и смотрит на свою подпись, улыбаясь до ушей.
— Саксон Мальваджио, — произносит она, смакуя имя.
И я не думаю, что слышал что-то сексуальнее этого.
УТРО РОЖДЕСТВА
Солнце пробивается сквозь деревья, заливая комнату мягким светом. В углу стоит черная елка, украшенная черными игрушками. Даже подарки под ней завернуты в черную оберточную бумагу. Не самое жизнерадостное рождественское убранство, но тема подходящая, и мне, лично, оно очень нравится.
Я сижу на диване, крепко сжимая в руках чашку с горячим кофе. Оглядываясь вокруг, трудно поверить, что мы скоро покинем это место. Последние пару недель вещи упаковывались для переезда, и сказать, что Кейдж не в восторге от этого — ничего не сказать.
— Ты когда-нибудь менял ковер в тюремной комнате Саксон? — спрашивает Нико. — Подожди. Сколько раз ты заливал все спермой в хозяйской спальне?
Кейдж смотрит на него в упор.
— Нахрена тебе это знать?
Он пожимает плечами.
— Потому что тогда, может, я смогу уговорить Ро отдать мне эту комнату вместо другой.
Плюхнувшись на диван рядом со мной, Кейдж запрокидывает голову на подушку.
— Ты видишь, на что ты меня толкаешь? Я оставляю это место тому, кто, скорее всего, сожжет его дотла, прежде чем мы доедем до Род-Айленда.
— Ну, технически ты оставляешь его Роману, — возражаю я.
Кейдж наблюдает за Нико, который растягивает рулетку по гостиной. Хотя это место было домом Кейджа много лет, Роман решил, что, когда он вступит во владение, оно станет чем-то вроде штаб-квартиры. Чезари, Нико и он будут жить здесь, а солдаты будут сменять друг друга.
— Они развалят это место в ноль, — стонет Кейдж.
Нико незаметно закатывает глаза, а я усмехаюсь.
— Ты так думаешь буквально о каждом, кто не ты.
— Это неправда, — спорит он. — Меня все устраивало, когда я думал, что здесь будет всем заправлять Бени.
— Бени должен быть рядом с тобой, — вступаю я. — Вы двое более созависимы, чем мы.
Он глубоко вдыхает и быстро выдыхает.
— Черт, я совсем размяк. Посмотри на меня, уезжаю за сотни миль ради какой-то девчонки.
— Какой-то девчонки, — язвлю я. — Хочешь попробовать еще раз?
Взглянув на меня, он видит, как я сжимаю кружку, и мой взгляд. Он поджимает губы, а затем усмехается мне.
— Зависит от обстоятельств. Где те туфли-заточки?
Я фыркаю.
— Будут у тебя в яремной вене, если продолжишь в том же духе.
Он кивает.
— В таком случае, я хотел сказать, что уезжаю за сотни миль ради женщины моей мечты. Абсолютной богини.
— Угу.
Нико притворно кашляет.
— Подкаблучник.
— Как, блядь, ты меня назвал? — рычит Кейдж.
Он усмехается и подходит, плюхаясь на диван.
— Смирись, бро. Ты именно такой ежик, каким тебя Саксон называет.
Брови Кейджа взлетают чуть ли не до линии волос.
— Как она меня называет? — Он поворачивается ко мне. — Гребаным ежиком?
Я смеюсь, но прежде чем я успеваю объяснить, меня опережает Нико.
— Ну, знаешь, выглядит страшно, а на самом деле плюшевый мишка.
Выражение лица Кейджа только усиливает мой смех. Я ставлю кружку на журнальный столик и собираюсь убежать, когда он обхватывает меня руками за талию. Я визжу, когда он притягивает меня обратно.
— Тсс, — говорит он мне. — Разбудишь маленького негодника.
Я толкаю его локтем в ребра.
— Не называй нашего ребенка негодником.
— Членоблокатором? — предлагает он.
Сжав переносицу, я усмехаюсь и качаю головой.
— Мило.
— Что? Это лучше, чем то, как его называет Виола.
Ладно, в этом он, может быть, прав. С тех пор как Хаос родился шесть месяцев назад, все в него влюбились. И поверьте мне, нет ничего забавнее, чем наблюдать, как все эти безжалостные мафиози сюсюкаются с младенцем.