— Да плевать, что она какая-то прокажённая! – взвилась эстро «Риверы». – А если она в колледже нападёт? Ты представляешь, сколько пострадает народу.
— Марс, Селин права, – кивнула Стеша, – тебе придётся что-то делать с этим. Ладно, мы с Араном можем потерпеть это на своей территории, все мы были молодые и горячие на голову. Но Бохса…
— Я как-то тоже не горю желанием терпеть выходки, – встрял Хэйдес, встряхнувшись. – Я могу её просто выгнать куда-нибудь, но Бохса может убить. И тогда ты лишишься своей семьи.
— Хватит, – рыкнул альфа «Феро», – я поговорю с ней. И попытаюсь найти управу. Или вы считаете, что надо было отправить в приют или отправить куда-то ещё? Самара была дурной матерью, но не стоит девчонку обрекать на сиротскую жизнь.
— Где её отец? – нахмурилась Стеша. – Ладно, про мать мы слышали. Где отец?
Марс хмыкнул:
— Сбежал, когда понял, что у Самары проблемы с головой. Двоюродная ветка семьи не отличалась стабильностью ментального плана, – чётко ответил он, показывая всем видом, что готов закрыть тему. – Если все целы, предлагаю пойти в дом.
— Мы с Селин собирались прогуляться, – напомнил Хэйдес и, взяв свою пару под руку, потянул в сторону выхода. Аллар не сопротивлялась, лишь всё ещё находясь в шоке от того, что устроила её сестрица. Правду говорил отец: большая шизофреничка. Потому что здоровые и стабильные не будут нападать просто так.
Селин не было интересно, куда пошла Индия, ей было важно, что Хэйд остался с ней, вывел её за территорию дома и, наконец-то позволил себе чуть больше вольностей, чем можно при родителях. Она чувствовала его горячие руки и приятные касания. Но сперва к лесу. Их волчья форма гармонировала друг с другом: массивный чёрный волк с пурпурными глазами смотрелся выгодно рядом с волчицей бело-золотого цвета с зелёными глазами. Селин любила моменты, когда они могли побыть вдвоём, когда никого рядом не могло быть. И лишь тихий ветер вместе с ними приносил шелест листвы и шумы быстрых рек Брона.
Наверное, Индия могла бы их застукать где-то в лесу в самый неподходящий момент, когда Селин и Хэйдес сливались в поцелуях или ласках. Но вот только она шла по пути, по которому вели её духи не первый и не последний раз. Блуждающие, тёмные, говорящие о своих судьбах и о том, что кто-то скоро умрёт. Куда-то далеко, куда-то в противоположную от дома сторону, на территорию, от которой тянуло мраком и агрессией, безнадёжностью и желанием вырваться на свободу от оков. Стриго не знала, на чью землю она ступала, но шла на зов.
И каждый раз она вспоминала, как это было впервые. Она помнила свою истерику, впервые увидев труп; свой дикий страх и ступор, окутавшие её при виде человека, умершего на её глазах. Мама… Она была рядом, обнимала и шептала, что она рядом. Всегда и навечно. Просила прощения. Но за что? Индия долго не могла понять, да и сейчас не слишком понимала. Лишь шла вперёд, страстно жалея, что мамы нет рядом. Нет, Стриго не страшно, не боязно, она привыкла к танцующим теням, к лицам, изменённым смертями, к тому, как её зовут. Но к единственному, чему она не могла привыкнуть, это то, что однажды увидит среди белёсых признаков родное лицо.
Индия не знала, сколько она шла, оставалась ли она в черте посёлка или ушла куда-то за черту города или ушла совсем далеко? Не знала.
Но остановилась, когда её пальцев коснулись чужие, ледяные. Моргнув, Индия вздрогнула, осознавая, что стоит над какой-то ямой, на дне которой лежали трупы. Их было четыре. Изуродованные, разодранные словно диким зверем. Братская могила.
Ведьма прикрыла глаза и, вытянув руку, как зачарованная поманила пальцами к себе серебристые потоки душ, которые учуяли свою проводницу. Мягкие змейки дымка скользнули по руке, концентрируясь на ладонях. Поднеся руки к лицу, Индия сдула серебристую пыль, развевая её и освобождая от тягот жизни.
Вдох-выдох. Вдох-Выдох. И по лесу пронёсся оглушительный крик, освобождающий души от жизни и провожая их в последний путь, даря вечный покой.
Пролог. Начало лета. Часть 4
Хэйдес
Территория для альф – угодия для развития и охоты за новыми идеями и талантами. Каждая стая пыталась распространить своё влияние на большую часть региона, готовая забрать в свои лапы как можно больше предприятий, которые могли нуждаться в помощи и протекции перед лидирующей стаей региона, привлекать внимание к проблемам, зарабатывая себе тем самым репутацию и имя. И если старшие стаи не нуждались в представлении, то молодняку требовалось больше времени и сил, чтобы добиться какого-то признания.
Хэйдесу везло больше: его бабушка и дедушка по отцу были его советниками, мама и папа помогали выстраивать свою позицию и помогали с организацией тем или иных событий в городе. А вот Бохсе – нет. Несколько лет назад он похоронил и отца, и мать, оставшись щенком без дома и опор. У него не было фамилии, только имя и сила альфы, проснувшаяся в нём после смерти родителей. И удел Бохсы – индустриальные районы, где полно бедняков и мигрантов из других регионов, где насилие – норма жизни. Он вырос на этих улицах, наблюдая за деградацией. Терял друзей и скалился на всех, кто ставил под вопрос его умение быть лидером.