***
На кладбище было тихо. Хэйдес молча смотрел на фотографию, стоящую у изголовья земельной насыпи, реальность медленно проникала под кожу. Горько ли, страшно ли, но он молчал, стараясь запомнить каждую черту родного лица перед тем, как вернётся в жизнь за пределами этого момента. Хэйдес помнил, что она ушла тихо и безболезненно. Уснула и не проснулась. Так сказал дед.
Он вздрогнул, ощутив прикосновения холодного ветра к коже. Как тогда, когда он вдруг понял, что не слышит её сердцебиения. Хэйдес не был маленьким мальчиком. Вот только сейчас он ощущал себя вновь потерянным ребёнком в густом лесу, где нет ничего, кроме мягкого шуршания совиных крыльев.
— Хэйдес, – голос отца выдернул гибрида из пустоты собственных мыслей, – не забудь прийти домой, хорошо?
Арон знал, что переубедить сына сейчас пойти домой не получится. Ему просто нужно остаться наедине с собственными мыслями. Хэйдес промолчал, и, кажется, даже не отреагировал на слова родителя. Вероятно, стоило уйти, вот только Яро вздохнул и, подойдя к сыну, обнял его. Хэйдеса мелко трясло. Может, он и не признавал этого, но ему было страшно. Первая смерть в его стае.
Хэйдес обнял отца в ответ и поджал губы. Словно и не было никакой ссоры ранее, и всё это было наваждением. Отпустил он старшего после продолжительного молчания.
— Па, – голос у Хэйдеса был хриплый и зажатый, – когда ты хоронил своих бабушку и дедушку, что ты чувствовал?
Арон заботливо потрепал сына по волосам и взглянул на него без тени улыбки. Только что-то такое, от чего Хэйдес чувствовал, что его переживания нормальны.
— Страшно было, – признался старший альфа. – Испугался, что родители следом лягут.
Сын выдохнул, содрогнувшись внутри. Страх, тянущий душу, вдруг обрёл слова. Хэйдес – альфа своей стаи, но боится, что родителей не станет слишком рано. Мама была в шаге от смерти.
— Как дед?
Хэйдес помнил взгляд деда, когда тело бабушки выносили из дома. Пустой, потерянный, посеревший. В один миг вся жизнь перевернулась, изменилась. Гибрид даже не мог представить, что теперь дед будет выступать перед стаей один, без бабушки, без её улыбки и строгого взгляда, от которого даже самые непоседливые юные оборотни становились послушными.
Арон опустил взгляд на фотографию. Он часто слышал от людей, что тёщи – монстры во плоти и враги семьи номер «раз». Видимо, у мистических существ иначе. Анаит никогда не была монстром, наоборот. Именно под её руководством стая «Диаманта-Осто» пришла к власти и единству. Именно благодаря её переговорам и наставлениям удалось добиться признания лидерства в регионе. Если бы не она, кто знает, как бы перевернулся хрупкий мир в регионе.
— Потерян, – признался отец, – вчера всю ночь провёл в их… в своём кабинете перебирал бабушкины вещи. Сказал, что всё-таки не нашёл чётки и карты.
Хэйдес с пониманием кивнул, помня, что так и не нашел эти вещи.
— Это которые со 100 бусинами, да? И карты в мешочке?
Отец кивнул.
— Да, они. Без понятия, куда могли деться.
Младший Яро стиснул зубы. Значит дед всё-таки пошёл их искать и не обнаружил. Видимо, их не было и в спальне и в других комнатах. Бабушка никогда не расставалась с рубиновыми чётками. Она любила этот камень, символизирующий жизнь, любила перебирать их, когда нужно было принять важное решении для стаи. Пусть Анаит и не была матриархом и альфой стаи, она была важным членом – советником, поддержкой и опорой. Младшему Яро было сложно представить, что кто-то мог украсть эти вещи.
Тем вечером он помнил только, что сидел с Селин. Они немного отдохнули, после чего начали работу. Было монтирование видео, а затем пошло долгий рендеринг. Они что-то обсуждали, но альфа не мог припомнить конкретную тему. Тот вечер почему-то стал таким размытым и туманным. Эстро предположил, что использовал слишком много седативного и магии. Мозги явно выносили травмирующую память.
Он открыл глаза и посмотрел на Арона. Отец выглядел уставшим и растерянным. Светло-зелёные глаза смотрели на могилу с оттенком печали и грусти. Словно почувствовав взгляд сына на себе, Яро-старший поверну к нему голову.
— Что-то вспомнил? – уточнил отец.
Хэйдес неопределённо покачал головой:
— Такое чувство, что не могу вспомнить. Что-то намеренно блокирует память.
Злость постепенно поднималась в груди противным комом. Бабушка бы не одобрила такое поведение. Но Хэйдес зарычал, его глаза сверкнули пурпурным цветом.
Арон мягко положил руку на плечо сына и сжал пальцы.