Шаг за шагом они погружались во тьму, пока впереди не сверкнула пара светлый крыльев, и в нескольких метрах от ведьмы и твари не показался вороний силуэт.
— Путь банши тернист, да, Индия? – голос Даро был пропитан весельем и лёгкостью. Ворон встрепенулся, сбрасывая с себя пучки света. Тепло ударило в лицо, когда магия шамана коснулся кожи банши. Хватка исчезла, а та, что тащила Индию, вдруг отошла на пару шагов и, обернувшись, улыбнулась пропитанным злостью оскалом. Банши рванула в сторону от создания, но оно оказалось быстрее. В один длинный прыжок неизвестное создание настигло ведьму и свалило на спину, раздражённо зашипев и оголив острые зубы. Не та тварь, а взрослая женщина с белоснежными волосами, собранными в высокий хвост, встала и рывком схватила банши за руку и грубо потянула за собой, не дав что-то сделать. Как бы Стриго не сопротивлялась, пытаясь освободиться от мёртвой хватки, создание было сильнее и яростнее. И, кажется, становилось только мощнее от сопротивления. Черты лица призрака стали отчётливее и острее.
А Даро наблюдал, следуя за ними короткими перепахиваниями.
— Да что ты такое?! – Стриго попыталась выдернуть ладонь, но женщина не отпускала.
— Проклятая душа, – голос Даро заставил обеих путниц остановиться, – редкие, но крайне противные и изобретательные создания, способные чувствовать слабости живых и использовать их на благо себе. Их создают, чтобы насылать смертельные проклятья. И снять такое проклятье может только тот, кто связан со смертью. Но эта – дикая особь, созданная из негативных эмоций и переживаний. А ты попалась ей на пути.
— Как мне от неё избавиться?! – банши упёрлась ногами в тьму под собой и попыталась ударить проклятье магией, но сгусток паралитического заклинания был поглощён тварью, которая лишь клацнула зубами. – Да пусти же!
Женщина зашипела. Чандара захлопал крыльями, буквально заставляя её замолкнуть. Проклятье сделало выпад вперёд, желая оцарапать массивными когтями Даро, но шаман коротким движением указал ей на место, буквально требуя исполнения своей воли.
— А что ей от меня надо? – Индия попыталась вырвать руку, но душа зашипела и оголяла острые клыки.
— Очевидно, твоё сознание, – спокойно сказал Даро, – кем хочет стать тот, кто не способен создавать и сохранять? Такое создание хочет присосаться к кому-то, кто может созидать. Хэйдес забрал твоё «заземление», буквально лишив тебя опоры во внешнем мире. И те, кого ты держала на расстоянии, пока могла, в один момент резко поняли, что ты опять слышишь их. А как ты понимаешь, когда кто-то дорывается до возможности высказать своё «фи», то это превращается в балаган и гул.
— Почему в Айколе такой чертовщины не было? – Стриго застыла, ища глазами шамана, но его не было видно. Тварь дёрнула руку, карябая когтями кожу. Банши вновь попыталась атаковать её, и вновь атака оказалась поглощённой проклятьем. Тварь намеренно отпустила руку ведьмы, чуя её страх. Быть может, так душа девочки-»Моранто» будет вкуснее?
— Потому что там был твой дом, который был для тебя местом покоя и комфорта, он был твоей опорой в жизни, и поэтому ты не подвергалась давлению духов так, как сейчас. Когда человек лишается опор в жизни, он становится уязвимым...
— Опору?! Опору?! – потому что она не понимала, как так можно. Как можно говорить спокойно, как Даро, когда нет ничего вокруг, за что можно зацепиться.
— Да, – кивнул Даро, – но не... Как с Арманом. И предвещая твоё возмущение: это неплохой способ сбежать от собственной боли и страха, но насколько он действенный в долгосрочной перспективе? Сбегать от собственных чувств может войти в дурацкую привычку.
Индия поджала губы, стиснув зубы. Голос Чандары буквально вырывал из души любые опоры. Противный комок обиды кольнул горло, глаза защипало.
— Что ты хочешь сказать, Даро? – всё-таки спросила банши. – Что? Я не понимаю!
— Найти действительные опоры в жизни. И желательно внутри себя, – мягко сказал Чандара, – не просто временное решение, а что-то такое, что сделает тебя... свободнее? Человеческая психика – удивительное сочетание логики и хаоса. Но даже в хаосе можно найти закономерности.
Вдруг Индия рассмеялась. Истерично и надрывно. Боль в руке не казалась такой острой, как раньше. Но грудь рвало диким криком.
— Человек-загадка! Я не понимаю! – голова болела, вызывая приступ тошноты, глаза откровенно резало от густой темноты вокруг. Не мягкая, не спокойная, а давящая и поглощающая она сгущалась над головой. Слёзы давили горло, щёки обжигало. Лихорадочная дрожь пробивала тело. Стриго рухнула на колени.