Я сидел у стола, окутанный полумраком, и наблюдал за этим волшебным превращением ночи в день. Ощущение спокойствия и безмятежности окутывало меня, словно я был частью этого величественного спектакля.
В моих мыслях уже проносились планы на день, на неделю, на месяц. Я видел себя в центре бурлящей деятельности, строящим новый мир, создающим лучшее будущее. Скоро наступит новый день, день, который будет наполнен работой. Но это не была для меня тяжесть, а скорее удовольствие. Я любил свою работу, я любил создавать, я любил строить. И это было моей силой, моей энергией, моей радостью.
Я вглядывался в свои записи: «Расширенное применение механики», «Постройка современных бань», «Доработка системы рынков и храмов», «Улучшение портовой системы»… И это был только список дел на эту неделю! Каждая строчка в моей тетради, заполненная угловатыми буквами, была не просто заданием, а шагом на пути к изменению мира.
«Расширенное применение механики» — это значило освободить людей от рутинной работы, создать новые машины, которые будут служить нам, а не мы им. Я видел перед собой картину мира, где механизмы работают в гармонии с магией, делая жизнь легче и эффективнее.
«Постройка современных бань» — это была не просто гигиена, а искусство отдыха, воплощение красоты и комфорта. Я представлял себе просторные залы, наполненные светом и теплотой, где люди смогут расслабиться и восстановить силы.
«Доработка системы рынков и храмов» — это было о создании справедливого и прозрачного общества, где каждый может найти свое место и реализовать свой потенциал. Я видел перед собой торговые площади, где товары продаются свободно и честно, и храмы, где вера не становится орудием власти, а служит источником надежды и духовного роста.
«Улучшение портовой системы» — это означало свободу движения, возможность путешествовать и общаться с другими народами. Я видел перед собой корабли, которые бороздили моря и океаны, соединяя людей и культуры.
Каждый пункт моих записей был не просто словами, а картиной будущего, которое я строил каждый день. И это было удивительно, волнующе и вдохновляюще.
Магия действительно упрощала многие задачи, но не убирала их вовсе. Она была инструментом, а не панацеей. И я понимал, что нужно работать усиленно, чтобы построить тот мир, который я видел в своем воображении.
Каждое дело требовало своего подхода, своего особого знания. И я чувствовал, как в моей голове рождаются новые идеи, как мои знания о механике, архитектуре, магии соединяются в гармоничное целое.
Сейчас многое было несовершенно, но я верил, что могу всё изменить. Я верил, что могу построить мир, где люди будут жить в гармонии и благополучии.
В тиши кабинета, нарушаемой лишь тихим тиканьем старинных часов на камине, я погружен в размышления, листаю пергамент с древними текстами. Внезапно, словно сама судьба решила внести свои коррективы, раздается глухой стук в дверь, словно удары молотка по дубовому щиту.
— Войдите, — произношу я, откладывая пергамент в сторону.
В кабинет входит Мухаммед ибн Карим, его фигура, окутанная тенью от высоких арок, словно тень от величественного кипариса. Лицо его скрыто под капюшоном, а в руках он держит кожаный мешочек, который, судя по тяжести, заполнен чем-то весомым.
Он неспешно подходит к столу, его глаза, скрытые под тенью аруфтеки, внимательно следят за каждым моим движением.
— Позвольте нарушить ваше уединение, господин, — произносит он голосом, напоминающим шелест листьев на ветру. — У меня есть дело особой важности.
Я лишь скупо кивнул в ответ.
— Господин, восстания были подавлены, — произносит Мухаммед ибн Карим, откидывая капюшон и открывая лицо, которое, несмотря на годы, сохраняет резкость и хитрый блеск в глазах. — Ваш пример показал людям, что не стоит шутить с достопочтенным Маликом.
Он делает паузу, словно наслаждаясь эффектом своих слов. Его голос, хрипловатый от возраста, похож на шепот змеи, обещая как спокойствие, так и опасность.
— Города Харгеиза и Дегихабур будут незамедлительно восстановлены и заселены заново, — продолжает советник. — Ибо земля плодородная земля не должна простаивать.
Уголки его губ изгибаются в едва заметной усмешке, напоминающей змеиную.
— Вы, мой господин, великий правитель, и ваша мудрость, как я всегда говорил, беспредельна. Все подданные, от знатного дворянина до простого крестьянина, должны чувствовать вашу заботу и справедливость. Ваше слово — закон, а ваша воля — единственный путь к процветанию.
Мухаммед наблюдает за моей реакцией, его взгляд, проницательный и острый, как стальной клинок, готовый к удару.