- А почему ты решил, что чёрное обязательно должно быть на красном? А может быть, лучше жёлтое на синем? - спрашивает женщина, стоящая у ближайшей яблони. Я недоумённо пожимаю плечами и пытаюсь представить, как это будет. Хм. Жёлтое на синем. Собственно, и фантазировать уже не нужно. Вот же он - маленький овальный жучок с жёлтыми горошинками по синему фону, продолжающий ползти по шершавому металлу. - Заходи, Васёк! Смотри, какие в этом году уродились яблоки. Угостить?
Калитка невесомо уплывает по кругу, причёсывая верхушки травы на зарастающей тропинке. Тепло и тихо. Улыбается соседка.
- Тётя (надо же, забыл, как её зовут)... - я иду по дорожке, стараясь не наступать на одинокие бледные незабудки. Не покидает ощущение пушистого ковра под босыми ступнями.
- Ваалисса... Меня зовут Ваалисса, - кивает она, перебрасывая за спину туго заплетённую длинную косу. Весёлые морщинки, собранные в уголках глаз, не имеют никакого отношения к преклонному возрасту. - И что ты так долго топтался у забора? Стоило стесняться... Мы всегда рады гостям, если они приходят с добрыми намерениями.
- С открытым сердцем и чистой душой, - улыбаюсь я в ответ, принимая из её рук большое глянцевое яблоко. По сохранившемуся на черенке листочку топает родная сестра оставшейся на калитке жёлто-синей божьей коровки. Стрекотнув крылышками, она перелетает ко мне на рукав рубашки. Я вздрагиваю. Ваалисса смеётся и теперь кажется мне почти юной, чуть старше меня, лишь глаза, внимательные и немного уставшие, не дают определить настоящий возраст.
- Четыре тысячи девятьсот три, - поправляя выбеленную солнцем прядку, вдруг говорит она.
- Чего четыре тысячи... девятьсот три? - не понимаю я, оглядываясь на бесчисленные плоды, развешанные на согнутых ветках.
- Ну, ведь не яблок же, - кокетливо изгибает безукоризненную бровь Ваалисса. - День моего рождения вписан в хроники шестого мая четыре тысячи девятьсот три года назад. Если пользоваться современным способом отсчёта, конечно.
Я молча надкусываю яблоко, избавляя себя от необходимости хоть что-то отвечать. Шутка, на мой вкус, не очень удачная. Даже для такой красивой девушки.
По забору, ловко ставя лапы на вертикально прибитые рейки, балансируя пушистым хвостом, вышагивает белый кот.
- Доброе утро, - растягивая гласные, произносит он, поравнявшись с нами...
…Что?! Я подавился яблоком и закашлялся. Перед глазами замельтешили голубые искорки.
- Доброе утро, Иллас, - откликнулась Ваалисса. - Как идут ваши дела? Как племянница? День свадьбы Окафы уже назначен?
- Да, спасибо, - не замедляя шага, мурлыкал кот. – Дела идут отлично. Свадьба в будущую седмицу.
- Каттиус? - переспросил я, всё ещё не веря собственным ушам, да и глазам тоже. - Но если... если... если это ты, то я... я... я ведь сплю!
- Хороших сновидений, - через плечо невозмутимо заключил тот и спрыгнул в лопухи за забором.
- Значит, это только сон, - задумчиво пробормотал я.
- Есть какая-то разница? - насмешливо поинтересовалась девушка, заглядывая мне в лицо.
- Да, конечно! Не знаю. Нет, впрочем, нет... Нет! - собравшись с духом, выпалил я. - Но тогда где же я?
- Здесь. У меня в саду, - пожала плечами она и ласково провела рукой по яблоневой ветке.
- Вас зовут Ваалисса и вам почти пять тысяч лет, - едва слышно прошептал я себе под нос, непроизвольно переходя на "Вы". - Так звали, вернее и зовут жену Оллисса Ушранша - того самого, к которому мы так долго и трудно идём. Того самого, который знает ответы на многие вопросы, вопросы, от которых зависит не только наше будущее, но и будущее всего мира. Спасти мир - это звучит, конечно, банально, но с некоторых пор мы имеем к этому словосочетанию непосредственное отношение. Или я так думаю, что имеем... Скажите, вы - это вы? То есть - она?
- Я - это я. Ахам ахам, - медленно кивнула моя собеседница. - И Оллисс Ушранш - мой муж.
5
- ...и мне во что бы то ни стало нужно попасть во дворец! – распаляясь и размахивая руками, рассказывал я. - Там Диллинь, и ей грозит смертельная опасность! Пусть я не буду потом рядом с ней, пусть... Но они её тоже не получат!