- Кажется, наш разговор начинался с идеи спасения мира? - улыбнулась Ваалисса.
- Ну... да! Но одно другому не мешает, ведь правда? - смутившись, возразил я и добавил, с трудом справляясь с подступившим к горлу комком: - Я должен увидеть Динни! Должен! Понимаете?! - я заглянул в её внимательные глаза. - И хочу этого больше всего на свете.
- Любовь, - вздохнула девушка. - Любовь... Пожалуй, это единственное чудо, которое свершается в мире. Что ж, мы ищем понимания, потому что ищем любви, и мы ищем любви, потому что любим. Я понимаю. Или думаю, что понимаю, - улыбнулась она. - Мой муж выразился бы проще: любовь - это пространство и время, ставшие доступными восприятию сердца. - Тут она не выдержала и рассмеялась, легкомысленно махнув рукой. - Впрочем, неважно, что это я, право слово?
- Вы поможете нам? – с надеждой выдохнул я. - Как нам увидеть Оллисса Ушранша? Это вообще возможно? Как войти в башню, наконец?
- Войти в башню, - тихо повторила она. - Нет ничего проще.
Из упавшего яблока, подкатившегося и замершего у моего ботинка, обстоятельно выдавливалась пёстрая лохматая гусеница, старательно вытягивавшая из небольшой дырочки очередные сегменты своего гуттаперчивого сытого тела.
- Нет ничего проще, - ещё раз произнесла Ваалисса.
- Стоит только обзавестись добрыми намерениями? - усмехнулся я. – Опять, как всегда - важны мотивы и причины? А дверь? Где же, всё-таки, эта заколдованная дверь?!
Она вздохнула и молча протянула мне руку. На раскрытой ладони лежал старый ржавый ключ. Ключ с гвоздя на садовой калитке - калитке моего детства.
Я хотел, было, его взять, но тут, следуя давно открытому закону, мне по лбу метко и сокрушительно прилетело спелое яблоко.
6
- Вася! Да Василий же! Хватит дрыхнуть! Чуть отвлечёшься - ты сразу бежишь спать или есть! - не унимался Зорр, тряся меня за плечо.
- Ну уж! Спать – понятно, а поесть у нас, чуть что - впереди всех несётся Враххильдорст, - еле-еле разлепляя глаза, проворчал я. - Вход нашли?
- Какое рвение! - притворно изумился Горынович. - Кто бы подумал?! Нет, не нашли. А тебе что, привиделся вход?
- Вход не вход, но сон был весьма странный, - пожал плечами я. - Мне приснилась очень красивая девушка и...
- Ага! Если Василию приснилась девушка, то уж непременно оч-чень красивая, - удовлетворённо поддакнул он. – И это, наверное, к потерянным дверям.
- Она сказала, что её зовут Ваалисса, - не обращая внимания на его шуточки, продолжал я. - И что войти в башню совсем просто.
Вокруг меня воцарилась тишина.
- Стоит лишь иметь чистое сердце и добрые намерения, - в атмосфере глубочайшего внимания докончил я.
- Предположим, с намерениями-то у нас всё в порядке, - проворчал Горынович. - Они у нас исключительно добрые. А, ребята? И сердца чистим регулярно: сам понимаешь, чистота - дело ответственное... Нет, а, тем не менее?! - не выдержал, наконец, он. - Что она имела в виду?
- Соллвигли уссима тиллайн, ти ундима ти ун, - неожиданно произнёс фианьюкк. Он немного помолчал и добавил: - Кто не постучался в сердце, тот стучится в дверь напрасно. Я думаю, что путь внутрь открыт только для того, кто прежде всего для самого себя сможет дать ответ на один единственный вопрос: "Зачем?", да, именно зачем ему надо в башню.
- Зачем? - задумался я. - Затем... Так уж получилось, что моя дорога лежит через неё. Хотел бы свернуть, да никак. Моя дорога к Диллинь, - чуть слышно сказал я и добавил, обращаясь к призрачной собеседнице: - Ты оказалась права, Ваалисса - мною движет любовь, и я не могу остановиться.
- Ах, Тэйя, - ещё тише подхватил Айт. - Мне осталось так мало. И так много. У меня тоже только одна дорога, и я тоже не могу остановиться. Ответ на мой вопрос находится за этой стеной. Вся моя будущая жизнь начинается где-то там. Надежда, любовь и мечты - у меня осталось лишь это.
- Что ж, следуя всеобщим настроениям, спешу добавить, что у меня тоже имеется любимая девушка, к которой мне не терпится вернуться, - сказал Горынович. - И может быть, только благодаря ей ненависть и непримиримость в моей душе, наконец, перестали пожирать мою человеческую половину. Ящеру-то, кстати, наплевать. Впрочем, всё гораздо сложнее, - он весело подмигнул нам - всем сразу. - Что б я да бросил вас на полпути?! Никогда! - и он с силой треснул кулаком по каменной стене. - Слышишь, громадина?! Тебе лучше впустить нас: мы ведь не отступим!