- Ну, что же вы? Сундиур! - вызывающе крикнул нам фианьюкк и смело устремился за нею следом, само собой, также исчезая из виду.
Подошёл притихший Фастгул'х: - Вот это да! Я тоже так хочу! Дядя Вася, скорее!..
Скорее, так скорее. Хорошо хоть не толкаясь, мы слаженно вошли внутрь хшата.
ГЛАВА 8. КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ
…Никакая физическая боль не сравнится с болью души. Хотелось терзать своё тело, чтобы хоть как-то заглушить страдание сердца. Кажется, я сидела и раздирала ногтями лицо, отдалённо отмечая, что ничего, ну, абсолютно ничего не чувствую… Выбрать?! Кто способен выбрать между детским смехом и объятиями возлюбленного, между вздохом и жаждой, между единственным мужем и единственным ребенком??? Между любовью и любовью? Всё есть суть одно. И я не хочу убивать. Ни одного, ни другого… Потери, горькие потери, вырастающие вокруг надгробными обелисками, превращающие мою неистребимую жизнь в бескрайнее кладбище. Бог мой, почему ты не хочешь даровать мне свободу от выбора - долгожданную потерю, которую я так давно молю у тебя – утрату своей собственной жизни?..
ГЛАВА 19. КОЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ.
Я - великий естественно пребывающий Саморожденный,
изначально известный как источник всего.
Вы, усердно меня ищущие и меня жаждущие,
зря мучите себя: даже выше многих вы не найдёте
меня. Моя природа единственна и неповторима среди
всего сущего, несравнима с тем, что не есмь я
или пытается быть мною.
Надпись над входом.
1
И сначала было слово, а только потом стал свет.
- И кто же к нам пожаловал? - вопросил строгий голос, проникая в самые потаённые уголки моей души: как будто школьный учитель, воскрешённый детскими воспоминаниями, вновь решил вызвать меня к доске, лишний раз выставляя напоказ всю несостоятельность моих домашних потуг. Разве и так непонятно, что я ничего, ну ничегошеньки не значу...
- Зачем уж так-то? - смягчился голос, облекаясь в невидимый образ доброго пожилого родственника. Мои глаза постепенно обретали зрение, выуживая из окружавшей темноты сначала нечёткие серые контуры и отблески движений, затем, как ни странно, длинношеий силуэт крутящего головой Иичену, рядом с ним что-то невнятно болтающего Фастгул'ха (его маленькую, подпрыгивавшую от нетерпения фигурку), затем мимо, плавно и грациозно прошелестел платьем женский силуэт (тонкий чеканный профиль, гордая посадка головы с высокой объёмной причёской). Зорр, хлопнувший меня по плечу, уже был абсолютно конкретен и насыщен цветом.
- Отстаёшь, приятель! - весело прокомментировал он, устраиваясь рядом с фианьюкком на широком мягком диване.
- Человеческий организм всегда чуть дольше адаптируется к вознесению наверх. Подождём! - вступился за меня незнакомый мужской голос. - Пожалуй, только Гильгамешу было всё нипочём, но это случилось так давно.
Вот тебе раз! Оказывается, я успел вознестись наверх, без подготовки и высокопарных слов!.. Вздохнув, усиленно протёр глаза и попробовал сначала. Так, хорошо. Вот они, мои дорогие спутники: Фастгул'х, переставший подпрыгивать, в обнимку с Иичену устроившийся прямо на полу; напротив - Горынович с Айтом, утопавшие в пухлых формах дивана; Враххильдорст?.. Ага, Враххильдорст! Да не лезь ты на меня - посиди хоть минуту отдельно, дай с мыслями собраться! У открытого окна - женщина в простом, но очень изысканном платье: это её запоминающийся профиль проплыл мимо минуту назад. Похожа на Ваалиссу, даже очень, но гораздо взрослее (мать? старшая сестра?), впрочем, всё равно ослепительно красивая. Кто-то должен быть ещё... Кто со мной разговаривал-то, а?