- Ты не меня потерял? - высокий, необыкновенно тощий мужчина, костлявый до неприятных ассоциаций, одетый в чёрное, в золотых профессорских очках на выжидательно-насмешливом лице, легко поднялся из глубокого «хозяйского» кресла, в котором он сидел нога на ногу, медленно подошёл ко мне - не угрожающе, но с той несколько задумчивой нерешительностью, которая свойственна иногда людям замкнутым и одиноким. «И что же мне с тобою делать, незваный гость?» - читалось в его плотно сомкнутых, саркастически изогнутых губах. Выпуклые стёкла очков прятали, удаляя и без того глубоко посаженые глаза. Он многозначительно оглянулся на женщину - та лишь кивнула и улыбнулась, причём, по-моему, уже нам обоим.
- Я... - наконец, я обрёл дар речи. - Я Василий. Мы пришли к Оллиссу Ушраншу. Мы... Вы... Нас послала Ядвига Балтазаровна! - вдруг поспешно выговорил я, почему-то тоже переводя взгляд на женщину у окна. - А привела нас сюда Ваалисса! Где она? Она вам всё объяснила бы!
Мужчина, не дойдя до меня пару шагов, вдруг громко расхохотался, сверкнув стёклами очков, и всплеснул худыми непомерными руками.
- Слышишь, Ваалисса? - смеялся он. - Опять пришли от кого-то... Зачем, почему? Трёх слов связать не могут. Хорошо хоть не от Иван Иваныча! Ха-ха-хаа!.. Ну, и как там, кстати, поживает Ядвига Балтазаровна?
- Нормально, - смутился я. - То есть, хорошо, замечательно... Ваалисса??? Вы - Ваалисса?! - я перевёл дыхание и оглянулся на моих друзей. Те выжидательно молчали. - Ваалисса. Ну, конечно же! Значит, тогда вы и есть Оллисс Ушранш! Здравствуйте...
- Приве-ве-вет! - ещё смеялся тот. – Василий, говоришь? Вот и ладно, а то идут одни Иваны да Ваны, все сплошь царевичи.
- И вам они тоже надоели? - оживился Горынович. - Такое чувство, что эта жадная неугомонность как-то связана с именем и царским титулом.
- Не скажите, - возразил Оллисс Ушранш. - Как-то докучал один Иван - лет пятьсот назад - так он, вроде бы, был простой кузнец.
- Может, незаконнорожденный? - предположил Зорр, блаженно вытягивая ноги.
Используя мимолётную передышку, я незаметно обвёл взглядом помещение: шикарно до простоты, очень удобно и соразмерно, вещи и предметы на своих местах, если что-то нужно - то тоже волшебным образом под рукой. В единственном окне бесконечная вереница облаков и кусочек ультрамаринового неба. Комната, в которой мы находились, имела три двери: все они были плотно закрыты, и над каждой - полукруглые надписи, придававшие проёмам вид арок. Заметил, что фианьюкк смотрит туда же - видимо, пытается разобрать переплетение букв. Внезапно одна из дверей распахнулась, обдавая нас притягательными ароматами только что накрытого стола.
- Ну-с, что, гостюшки дорогие, отобедаем? А то назад-то дорога дальняя! - широкий жест Оллисса Ушранша скучковал нас и подтолкнул в соседнюю комнату. - Гостеприимство - дело суетное, но обязательное. В данном процессе, чем раньше начнёшь, тем быстрее...
- Ух ты! Запечённый баран! – уже не слушая, взвизгнул Фастгул'х, предприимчиво выбирая себе место поближе к огромному блюду с дымящейся узнаваемой тушкой, обложенной по периметру разнокалиберными овощами.
Для Враххильдорста был поставлен специальный стульчик - крошечное кресло на очень высоких журавлиных ножках, - чему я был несказанно рад, иначе мне пришлось бы выуживать его изо всех тарелок по очереди.
Хозяин, естественно, занял центральное место во главе стола, бережно усадив по правую руку хозяйку. Звучала ненавязчивая мелодия, удачно вплетавшаяся в перезвон бокалов. Первые пятнадцать минут мы благоговейно распределяли яства по тарелкам и желудкам, ведя ничего не значащую беседу. Ваалисса за всё время так и не произнесла ни слова, задумчиво выбирая из своего блюда тоненькие ломтики розового плода. Она лишь однажды, вспорхнув ресницами, приоткрыла глубокую синеву своих глаз, глянула на перемазавшегося Фастгул'ха, вздохнула и перевела взгляд на мужа, излучая такой гамму чувств, что мне стало неловко, как будто я случайно подслушал чей-то интимный разговор.
- И после этого я как топну ногой, как плюну огнём! Как они бросились врассыпную! - рассказывал Горынович о битве у озера. - А потом...