- То есть, мы сейчас находимся не во дворце, а где-то... Где? - переспросил до этого молчавший Горынович, заинтересованно оглядываясь.
- Это же просто! - не удержался я. - Странно, что ты не понимаешь. Здесь такое же место, как и то, на котором стоит избушка Ядвиги Балтазаровны - пространственно-временная зона. Возможны любые внешние проявления, так ведь?
Горынович недовольно нахмурился, но промолчал.
- И да, и нет, - примиряюще улыбнулся Оллисс Ушранш. – Наша незабвенная Я-Баи в своей избушке использует уже существующую планетную аномалию, а мне пришлось создавать всё самому изначально. Похоже лишь по внешним проявлениям. (Горынович фыркнул и почти показал мне язык - мол, не высовывайся!) На то, что вы видите сейчас, ушло не одно столетие. Вернёмся к моей истории... (Все слаженно закивали.) Прошло три года. Я решил, наконец, отправиться во дворец и восстановить свои позиции. Впрочем, я не знал пока, как мне поступить окончательно. Незадолго до этого я завершил работу над очередной безделицей, забавлявшей меня и скрашивавшей долгие вечера: поисково-проецирующая плоскость или, проще говоря, - зеркало, способное отображать события, происходящие в данный момент, к сожалению, пока ещё только на субсантрирующем расстоянии. Буквально накануне мне удалось увеличить радиус его действия до троичного значения, что позволило захватить и дворец Муваталлирса. То, что я обнаружил, повергло меня в состояние смятения и гнева. Я даже не ожидал от себя столь прозаических реакций. Да, я был в смятении и гневе, более того - в ярости и гóре, так как увидел в зеркале свадебную церемонию: моя Утлиннь Лилла Ваалинь Исса Анн выходила замуж. Но, приблизив её фигуру, её лицо, я с болью заметил тёмные, плохо замаскированные круги под заплаканными глазами, белые костяшки пальцев судорожно сжатых рук, украдкой комкавших сверкающую фату, и рядом гордое, почти кричащее от восторга лицо её брата Вана. Это было неслыханно, отвратительно, неправдоподобно! Брак между братом и сестрой?! Как можно смешивать генные битрансирующие лудиксы?!.. Следующая картина, всплывшая в зеркале, показала широкую кровать и бледный профиль самого Муваталлирса, что-то шепчущего в горячечном бреду. Рядом суетились младшие лекари, и я узнал у них на одеждах отличительный знак Вана. Царь умирал - и, очевидно, не без посторонней помощи... Снова торжественный тронный зал и шествующая к алтарю пара... Что делать, что делать??? Я бросился к пространственному контуру, ещё незавершённому и частично не собранному. Кажется, я досоставил необходимое в считанные минуты, ввёл координаты, не раз мною вымеренные, поспешно нажал кристалл входа и, не раздумывая о последствиях, шагнул внутрь. Хлопнула прорванная ткань пространства, и я выскочил прямо перед шокированным жрецом. Не обращая внимания на изумлённого Вана, я бросился к такой же изумлённой невесте, подхватил её на руки, развернулся, вовремя уклоняясь от опомнившегося жениха, и исчез вместе с ней в пока не успевшем погаснуть прямоугольнике портала. Портал - это...
- Знаем, знаем, - пробурчал я себе под нос. - Дверь в иное измерение или местоположение.
- Василий, дай послушать, - насмешливо подмигнул мне Враххильдорст, перебравшийся-таки со своего стульчика прямо на стол, поближе к овальному блюду с пирогами и печеньем. - Мы знаем, что ты знаешь, и ты знаешь, что мы знаем, так что нечего строить из себя самого умного, потому что ты и так, наверное, самый умный или, по крайней мере, удачно им кажешься, а... - он не договорил, не выдержав и запихав себе в рот сразу целую печенину.
- Мы оказались опять на Гирнаре, а это была именно гора Гирнар, - воспользовался нашей заминкой Оллисс Ушранш. - И когда прошёл первый шок, первые слёзы радости и обиды (Ваалисса разыграла мне такую замечательную семейную сцену, впрочем, первую и последнюю), мы, наконец-то, встретились по-настоящему - раз и навсегда. Все последующие дни моя жена - теперь уже действительно моя жена! - поведала мне обо всём, что произошло за эти три жуткие, как она выразилась, года. После моей «гибели», - захлёбываясь чувствами, рассказывала она, - был объявлен роскошный, но недолгий траур, плавно перетёкший в международные смотрины - так теперь это называется? - дабы утешить и отвлечь царевну. Во дворец неиссякающим потоком хлынули многочисленные женихи. Поначалу, чтобы выбрать достойного, их хоть как-то испытывали: требовали допрыгнуть на коне до царского окна, отгадать три загадки, пойти туда, незнамо куда, принести то, неведомо что, жар-птицу поймать, в кипящем молоке искупаться - да мало ли можно придумать всякой всячины?! Кстати, трудные задачки измысливал сам царевич Ван: как потом стало понятно, для того, чтобы оставить принцессу перед единственной кандидатурой – своей собственной. Он даже к звёздам воззвал, чтобы, так сказать, они провозгласили небесную волю. Они и провозгласили: что смерть жениха перед свадьбой - плохой знак, предвещающий прекращение всего царского рода; что не сыщется более жених, а если вызовется кто-нибудь, то тоже погибнет, как и первый (претенденты все вмиг и разбежались); что на принцессе лежит проклятие; что снять его, а заодно и хоть как-то спасти положение может кто-нибудь из её родных (а кроме брата и нет никого). Нужно лишь соединить руки истинных детей царя, а не то не избежать беды, болезней, мора, саранчи, разбоя, безумия, пожаров, потопов, засухи, голода и нашествия кровососущих мёртровойвов. Ваалисса отказалась (мыслимо ли идти против заповедей божественных?), и через месяц заболел её отец, царь Муваталлирс. Смертельно. Если выйдешь за меня замуж, - нашептывал Ван, - смогу исцелить нашего батюшку. Молчи, молчи, - плакала она, не в силах перешагнуть через свою душу… Но делать нечего, пришлось согласиться: отец есть отец. Да и народ разволновался (ясно дело, кто же хочет чумы, порчи и воскреснувшего мёртровойва на ближнем кладбище?). Заплела волосы в невестину косу, одела давно сшитые для прежней свадьбы наряды, венец жемчужный, серебряные туфельки и...