Оллисс Ушранш замолчал, кивнул чему-то и, прищурившись, будто прицеливаясь сквозь линзу очков, обвёл нас придирчивым взглядом. Мы полностью соответствовали образцу внимательных и отзывчивых слушателей: никто давно не ел, не дерзнул заснуть и даже не зевал. Более того, Фастгул'х, горя желтыми глазами и подавшись вперёд, я, весь в размышлениях и водя вилкой по столу, Горынович, крутящий усы и явно желающий что-то сказать, даже Враххильдорст, усевшийся прямо на широкое блюдо около замершего фианьюкка - все мы жаждали продолжения истории.
Ваалисса наблюдала со стороны, по-лебединому выгнув тонкую кисть и подперев ею задумчивое лицо. Оглянувшись на неё, я вдруг впервые подумал, что ее молчание – это один из способов вести беседу, мудрую беседу, для которой слова, пожалуй, даже и не нужны. Да, - вдруг кивнула она мне, - да, только молчание способно дать ответы на все вопросы, стоит лишь вслушаться.
- Были и другие попытки сходить в гости, - вздохнул кайшр. - Неудачные. Ласковые речи, уговоры, слёзы, а потом… - он усмехнулся и покачал головой. - Вы представляете, они попробовали поймать её?! Сетью, как рыбу! Мою жену?! Сетью?!.. Я объяснил им, насколько они были неправы.
- Автоматно-пулемётным стрелятором? – фыркнул я.
- Нет, кульриксным ортоидным деатруллятором, - улыбнулся мне Оллисс Ушранш. – Стрелятор, видимо, куда-то закатился. На этом и была поставлена жирная точка. Семейных праздников, увы, так и не получилось, однако я начал внимательно следить за всем, что происходило во дворце. Тот гудел как потревоженный улей. С беспокойным блеском в глазах день за днём метался по покоям Муваталлирс, раздираемый противоречивыми чувствами и вновь обретённой силой. Хуже всего было то, что из-под царского ложа извлекли закатившуюся недоеденную половинку молодильного яблока и отнесли царевичу Вану, с коей он и заперся в своей башне - нетрудно догадаться, для чего. Доклад о замечательных свойствах этого удивительного фрукта был готов через пару недель. Результат явно превзошёл все ожидания. Ещё бы! Пожалуй, только люди не знали о дереве Бо и о том, что съев три яблока, можно жить девяносто девять жизней, причём не умирая в промежутках.
Мы с Горыновичем переглянулись. Я не удержался и восхищённо присвистнул - вот это да! Фастгул'х привстал со своего места, высунув от любопытства язык. Айт легонько тянул его назад за край одежды. Враххильдорст взирал на всех с великосветской небрежностью умудрённого опытом скучающего министра.