- А посмотреть на него можно? – не удержавшись, спросил я: надо же, настоящее волшебное яблоко!!!
- А чего на него смотреть-то, его кушать надо, - иронично приподнял брови Оллисс Ушранш, но, узрев наши удрученные лица, - эх, молодёжь! – пожал плечами и вдруг махнул рукой: - Ладно! Когда ещё случится такое любознательное общество! - он прищёлкнул пальцами, и в раскрытую дверь вплыло небольшое блюдечко, что называется «с голубой каёмочкой». На нём, поочерёдно сверкая то золотым, то серебряным боком, лежало яблоко - на вид самое обычное, чуть продолговатое, только авангардно раскрашенное. Блюдечко приземлилось посреди стола между жареной рыбой в лимонах и чашей густого томатного соуса, как будто стояло там с самого начала. Мы невольно выдохнули. Фастгул'х потянулся к нему рукой, но на него шикнули.
- Красивое, - благоговейно прошептал фианьюкк.
Неожиданно Ваалисса встала со своего места и, сложив ладони лодочкой, внимательно посмотрела на яблоко. Оно качнулось, покатилось по блюдечку - один круг, другой - и внезапно взмыло в воздух, мячиком впрыгнув в подставленные руки. Улыбнувшись и бережно протерев разноцветные бока, хозяйка пошла вокруг нас, на секунду замирая около каждого.
Кайшр откинулся в кресле, с интересом наблюдая за своей женой.
В полуоткрытую дверь пробрался одинокий солнечный луч, выхвативший из воздуха порхающие пылинки. Непонятная церемония «обнесения» нас волшебным артефактом пока протекала, как сказал бы дедушка Эшх, без сучков и задоринок.
- Ах! – вскрикнул Айт Яэйстри, когда Ваалисса остановилась за его спиной. – Какое оно… какое… горячее! – его большие глаза округлились до предела, подбородок дрожал, а сцепленные пальцы рук судорожно сжимались и разжимались.
Ни минуты не раздумывая, Ваалисса ободряюще улыбнулась и властно протянула ему яблоко.
2
- Такое ощущение, что я родился заново! – счастливо смеясь, рассказывал хрупкий юноша. Его сияющие глаза потеряли первоначальную излишнюю выпуклость, приобретя взамен удивительно красивый миндалевидный разрез. Если верить его прошлым рассказам, то он так и не восстановил свой нормальный, когда-то привычный для него рост, оставшись невысоким – мне по грудь - существом, но теперь, всё-таки, самым настоящим, истинно узнаваемым фианьюкком. Его кожа перестала напоминать старинный пергамент, разгладившись, порозовев и даже - о чудо! – обнаружив под собой некое наличие упругих мышц. Скулы округлились щеками; вместо узких прозрачных полосок появились губы - чётко очерченные, будто вырезанные из терракоты; выросли ресницы и слегка изогнутые брови; на пальцах – ногти, необычного золотистого оттенка. Голова же осталась абсолютно лысой. Впрочем, она приобрела практически идеальную, чуть вытянутую назад и вверх форму, придавшую Айту теперь уже несомненное сходство с египетской статуэткой.
- Если яблоко столь чудодейственно, то почему Айт не стал таким, как прежде, до конца? – задумчиво разглядывая восторженного фианьюкка, спросил я. Тот встрепенулся и испуганно замахал на меня руками, мол, что ты, что ты, как можно такое говорить, уж и так замечательно?! Я же теперь буду жить! И не нужны никакие пилюли!
- Наш вновь возрождённый друг хоть и недолго, но погружался, к сожалению, в кипящий чистилищный фульриксный раствор, - отозвался Оллисс Ушранш. – Против него даже мои мультитрансфирующие плоды бессильны - хоть съешь пару вёдер! - они восстанавливают одну только плоть, а подземное чоттово «варево» вместе с телом забирает и душу. Для полного и окончательного возрождения необходим эмоциональный перципиент с инициированием фианьюкку частичной душевной матрицы первого порядка.
- Кто-то должен будет отдать часть своей души? – догадался я. – Добровольно, то есть даром?.. А без жертв, то есть подарков, без этого нельзя?
- Льзя или нельзя - какая разница! - поморщился кайшр, глянув на меня поверх очков. – Наши разговоры - всего лишь пустая демагогия. Полная регенерация происходит только по чётко определённому, заданному сценарию.
- Ну, а вы? – не удержался я. – Вы, сами-то, почему не съели эти самые два ведра? Или целый вагон и малую тележку? Яблоки-то ваши, свои собственные. Что называется, ешь – не хочу!