бездонным куполом Азии, в чьей синеве пилот
или ангел разводит изредка свой крахмал;
когда ты невольно вздрагиваешь, чувствуя, как ты мал,
помни: пространство, которому, кажется, ничего
не нужно, на самом деле нуждается сильно во
взгляде со стороны, в критерии пустоты.
И сослужить эту службу способен только ты.
Иосиф Бродский
1
В руках Ушранша жезл смотрелся настолько естественно, что сразу стало понятно: тот, наконец-то, вернулся к своему законному владельцу. Справившись с обуревавшими его чувствами, кайшр что-то ловко переставлял, сдвигал, крутил и щёлкал, явно проверяя вновь обретённое сокровище. Камень на конце Фатш Гунна вспыхивал разноцветными огнями и изредка выдавал тоненькие пробные молнии, выстреливавшие веточками в потолок.
Все ждали, с интересом наблюдая за происходящим.
- Сардага харр, - удовлетворённо заключил Оллисс Ушранш, вдруг складывая жезл пополам и ещё раз пополам, получив в результате небольшой компактный куб со спрятанным внутри камнем. – Невероятно - но он в полном порядке, как будто я потерял его только вчера! - он торжественно выпрямился и, не спеша, повернулся ко мне: - Я в долгу перед тобой, Василий, а свои долги я привык оплачивать сразу же. Проси, чего хочешь!
Это было так неожиданно, ошеломляюще просто и искренне, что я смешался, неловко оглянулся на остальных и… так ничего и не сказал, глубоко и надолго задумавшись.
Диллинь, далёкая, желанная и теперь достижимая?.. Сердце отчаянно стукнуло и сорвалось в бешеный ритм. Здравствуй, Динни! Я, как бы то ни было, иду к тебе. Неужели станет возможным невозможное?!
Вокруг ободряюще улыбались друзья. Глубоко вздохнул враз погрустневший Горынович: у него тоже имелось своё потаённое желание. Едва шевеля губами, о чём-то настойчиво шептал Айт Яэйстри. Я прислушался.
- Всякая мечта, в конце концов, воплощается. Она могущественнее реальности, ибо она сама и есть высшая реальность. Мечтая о любви, мы живём, а не существуем. Ах, Тэйя… Прости! Я пока не заслужил своё заветное желание.
Оллисс Ушранш не торопил меня, кажется, насквозь читая мои мысли и чувства. И что в них было такого сложного? Моя печаль и тревога, сомнения и вновь вспыхнувшая надежда безумным клубком полыхали у меня в глазах. Я еле собрался с мыслями, нервно приглаживая их вместе с непослушными волосами, потёр лоб и глубоко вздохнул пару раз. Итак, у меня есть одно желание, всего одно. Не много и не мало - в самый раз, чтобы увидеть Диллинь или спасти от магаров весь мир. Хотя, может, это и не в его власти. А что, кстати, в его власти?
- Не думай об этом, как о многом или малом, - покачал головой кайшр. – Просто окунись в себя и пойми, наконец, чего же ты хочешь на самом деле. А смогу ли я это выполнить?.. Ты сначала смоги загадать!
Он ещё что-то говорил, но я уже не вслушивался, опять погружаясь в лабиринты своих размышлений. Что же есть истина первого и последнего желания, одного единственного, а не трёх (какая роскошь!), положеных по сказочному сюжету? Где тут спрятан подвох, в чём загвоздка? Хитрые джинны и ехидные золотые рыбки ловко повернут всё по-своему. Где-то читал я про дуралея, попросившего себе всеобщего признания и оваций и окончившего жизнь на плахе под восторженный рёв толпы. Кто бы сказал, что его желание не сбылось? Попросишь мира в целом мире или ответной любви и, не дай бог, получишь! Мир вокруг обернётся безлюдной пустыней и станет некому больше воевать, а любовь… Тут даже и думать не хотелось, ибо было совершенно неизвестно, куда могут завести меня зыбкие рассуждения о столь неуловимом понятии. Диллинь, прекрасная и опять недосягаемая! Мы обязательно встретимся с тобой, потому что нет у меня другого пути. А магары? Что магары. Как победить их? Может, лучше сначала понять, для чего они… Я не успел додумать, как мне в голову пришла шальная идея, разом разрубающая узел сомнений и вопросов.