Большое помещение напоминало скорее жилую комнату, нежели исследовательскую лабораторию - квадратную, почти пустую, всё в том же стиле изысканной простоты. Посредине, между беспорядочно разбросанных подушек стоял низкий столик, стеклянная поверхность которого нескромно выставляла напоказ содержимое подвешенного под ней единственного ящика. В ящике что-то двигалось и шелестело. Я не стал застенчиво топтаться на пороге и, следуя своему неукротимому любопытству, прямо от дверей направился к загадочному предмету.
- Столяриус - моя гордость! – пояснил Ушранш и, улыбаясь, добавил: - Гордость и жизненная необходимость.
Наклонившись, я заглянул через стеклянную плоскость и едва удержался от удивлённого возгласа: в обычной деревянной ёмкости жила, дышала и перешёптывалась миниатюрная копия каменного сада, в котором мы не так давно встретились с Ваалиссой.
- Она не знает, что я за ней наблюдаю, - с глубоким вздохом прошептал кайшр и тоже подошёл к столику, протянув руку, провёл ею над крошечными деревьями. По саду тотчас пролетел порыв ветра, хрустальные листики потревоженно зазвенели, песок накатил на разноцветные плиты дорожки и сердито отхлынул, застывая новым волнистым узором. – Недоволен. Признает только мою жену. Столько веков прошло, а мне так и не удалось найти с ним общий язык.
- Значит, нас вы тоже видели? – спросил я, отрываясь от маленького чуда.
- Представь себе, нет! В тот момент я пребывал в зовущей сорайе.
- А сорайя - это…
- Пытался докричаться до своих, - неохотно пояснил он, не вдаваясь в подробности, и мой вопрос - «до каких же это до своих?» - опять остался незаданным. – У вас, у людей, есть близкое понятие «медитация», максимально отражающее смысл происходящего. Да ты садись, Василий! Устраивайся поудобнее. Чтобы стать дафэном, пяти минут недостаточно. Не забыл ещё о своём желании?
- Может, и забыл бы, но с недавних пор все вокруг только и твердят, что я -какой-то немыслимый дафэн, этакий крутой парень, который должен куда-то вернуться и почему-то всех обязательно спасти, - я с облегчением плюхнулся в груду подушек. – Надоело, что я один ничего не понимаю. Хотя нет - остальные тоже двух слов связать не могут, ничего не объясняют, знай себе только обзываются: дафэн да дафэн!.. Хорошо! Ладно! Уговорили! Я теперь вот и сам хочу - пусть буду дафэном!
- Что ты так разволновался-то? – участливо заглянул мне в лицо кайшр. – Конечно, будешь! Никуда не денешься! Кем-нибудь будешь обязательно, только учти, что назад уже не переделаешься.
- Давайте скорее! – отчего-то сердясь, пробурчал я.
- Спешка нужна только при ловле блохицыглей! - хмыкнул Ушранш, впрочем, пожал плечами и направился к единственному высокому шкафу, стоявшему справа от входной двери. Открыл, заныривая плечами и головой, что-то озабоченно забормотал изнутри и вдруг шагнул, погружаясь в него целиком. Я едва успел углядеть между затворявшимися дверцами тёмную перспективу огромного помещения с многочисленными полками, столами и непонятными силуэтами. Я не удержался и подошёл ближе, - шкаф как шкаф, красивый, инкрустированный, в меру старинный, - потянул за ручку. Шкаф оказался заперт изнутри.
- Прав был Змей Горынович, - едва различимо, как будто издалека раздался голос Ушранша, - когда упоминал твой любопытный нос. Как кроме носа ещё что-нибудь не придавили?
Дверцы зловеще заскрипели и ощетинились на меня резными крючками деревянных завитков. Я попятился, затем предусмотрительно вернулся на место – неровен час, начнут занозами стрелять.
В ожидании кайшра заглянул внутрь столяриуса, снова восхитился ювелирной хрупкости тонюсеньких веточек, нагнулся ниже, запотевая своим дыханием стеклянную поверхность, развеселился, решил было нарисовать смешную рожицу, передумал и начертил пальцем: «Как дела, дружище-сад?». Буквы медленно улетучились вместе с туманным пятном, но внизу, в ящике, песчаная поверхность ожила, зашепталась, потекла, извиваясь бороздками и складочками, и вдруг сложилась в чёткую надпись, плавно огибавшую каменные деревья: «Будь чрезвычайно осторожен!». Я вздрогнул и оглянулся на закрытый шкаф, в котором отдалённо что-то гремело, позвякивало и булькало. Осторожен?.. Да к тому же ещё и чрезвычайно? В каком это смысле, а, садик?! Но мой странный собеседник опять жил сам по себе, больше не обращая на меня никакого внимания. Нежданное предостережение рассыпалось ничего не значащими узорами, а дальнейшие мои эксперименты с разрисовыванием стекла ничего не принесли.