- Зурпарши?
- Они! Хранители, часовые, судьи, решающие здесь всё. Некий основополагающий принцип этого места. Их почти никто не видел, но происходящее вокруг идёт по их сценарию и с их молчаливого согласия. А вот хойши - исполнительные слуги, существа, которые помогают делать иллюзию более натуральной и конкретной. Они могут принимать любой облик - чаще всего тот, который хочется увидеть попавшему сюда. Умершие родители, жена, дети, самые просветленные учителя - всё к услугам посетителя, только сделай милость захотеть, понимаешь?! Одно дело, когда спящий сам создает свою иллюзию сновидения: в таком случае видение призрачно, отрывисто и зыбко. Совсем другое дело, когда ему помогает хойш: вот тут-то воссозданные образы тянут почти на настоящие, - он глянул на следы, оставшиеся на дорожке, - такие живые и осязаемые.
- Бедный Фастгул'х! Ему придётся во второй раз расстаться со своими близкими, причём уже сознательно. А моаны? Кто такие моаны? - вдруг вспомнилось, что хойши хотят сделать из мальчика какого-то моана.
- О, это отдельная тема! - ответил кот, зыркнув в сторону горящих окон на втором этаже. - Начнём с того, что по пространству иллюзий и сновидений бродят все, кому не лень: и спящие, и сумасшедшие, и наркоманы, и медитирующие, и те, кто находится в бессознательном состоянии - как наш Фастгул'х, например. Миллионы бывают здесь, но рано или поздно просыпаются, не веря в реальность только что увиденного. Все они влияют на это пространство, разрушая или созидая его, и чем богаче внутренний мир путешественника, тем ярче проявляется и этот. И ладно бы миру сновидений было бы достаточно приходяще-уходящих, так иногда он забирает путника себе целиком, делая его одним из здешних жителей.
- Как это - целиком? - опешил я. - А как же спящее тело?
- А тело там пропадает, а здесь появляется по возможности максимально плотным. Надо ли говорить, что живёт такой пленник сколь угодно долго и счастливо, проявляя и обогащая призрачную страну своими фантазиями или бреднями, становясь её почётным узником и неотъемлемой частью - моаном. Конечно же, моаны рьяно охраняют свою новую родину, без которой они уже не могут существовать. Вот поэтому я и говорю, что увести отсюда моана практически невозможно!
- Но, может быть, ещё не поздно? Ведь тело Фастгул’ха сейчас дремлет под охраной Зорра и Враххильдорста?
- Надеюсь что так. Во всяком случае, если он начнёт исчезать, то твои друзья ничего не смогут сделать. Или… ты думаешь по-другому? - он натянуто улыбнулся, вздохнул и поднялся. – Пойдём!
- Yes! Чего сидеть тут, как два снеговика? - я отряхнулся.
Мы наперегонки взлетели по гулкому крылечку и одновременно толкнули дверь. Та на удивление уступчиво, как будто ожидая этого толчка, распахнулась и приняла нас внутрь с порцией морозного воздуха.
Не останавливаясь, мы рванули дальше, перепрыгивая через ступеньки, не оглядываясь на забытую распахнутую дверь и несмолкающие сомнения, переполнявшие душу. Красная пожарная кнопка звонка утонула в дверном косяке.
- Сейчас, сейчас иду! - приветливый голос Яллы неожиданно болезненно резанул слух. Кто бы подумал, что можно так привязаться к вскользь увиденной женщине: мы и были знакомы-то всего ничего. Впрочем, одна Ишк'йятта знает, сколько нужно… Кот больно царапнул мою руку. Я зашипел на него совсем по-кошачьи и лизнул свежую царапину. Солоноватый вкус крови стремительно вернул мне ощущение ускользающей реальности. Мне что, теперь придется каждый раз свою кровь пить, чтобы не терять нить происходящего?! А может, сойдёт чужая? Не хватало ещё, чтобы клыки отрасли. Здесь, как я понимаю, и это возможно!
- Василий?! Вот радость! - на пороге стояла чета вулфов, живая и невредимая. - Ты заходи! Ах, кот у тебя какой! Не кусается? Придётся его, правда, в ванной запереть, а то может подраться с нашим волчонком.
Кот, не слушая их, по-деловому прошмыгнул в квартиру. Я вошёл следом. За мной захлопнулась входная дверь, отрезая прошлое, заботы и усталость. Как хорошо, тепло и уютно! Господи, наконец-то, я дома… Привычно скинул пальто, разулся и уверенно проследовал на кухню, где так аппетитно пахло свежей выпечкой.