- Нет! - душа во мне кричала и металась. Невыносимо! Ещё минута - и я начну трясти его, как сломанную заводную игрушку, не зная при этом как починить механизм. - Ты всего-навсего спишь и видишь сон. И он так тебе нравится, что ты не желаешь из него уходить. Но как бы не было хорошо, это лишь иллюзия, и тебе давно пора просыпаться.
- А если я не хочу?.. - упрямо прервал меня мальчик. В его быстро желтеющих глазах скапливались слезы.
- Хочешь, но пока не знаешь об этом.
- А я и знать не хочу! - слёзы хлынули ручьём, смывая последние остатки несхожести и отрешения. Он, наконец-то, снова стал Фастгул'хом - тем, которого мы помнили. - Кто бы они ни были, мне всё равно! - он перешёл на крик, зажмурившись и судорожно всхлипывая. - Там… там мои мама с папой умерли!!! Здесь… здесь они… живы-ы-ыы!!! - плач постепенно переходил в вой, стиравший слова и фразы. - Неправда, говорите?! Все эти воспоминания о моей жизни - они все не настоящие?! А мне всё равно-о-оо!!! Оуу!!! Ууу…
Его сотрясали рыдания, которые постепенно начали влиять на всё вокруг, подчиняя себе, кажется, не только небо за окном, но даже самое пространство дома, изгибавшееся и проседавшее пока несколькими местами, но обещавшее настоящую нешуточную бурю с разрушениями и катастрофическими, обвальными последствиями.
- Вам необходимо срочно покинуть это место, - гортанно и чуть нараспев проговорило вошедшее существо, отдалённо напоминавшее Алдз'сойкф Ялла'х, такую, какой она была в момент песни - светящуюся и зыбкую. - Вы ему наносите непоправимый вред и причиняете страдание. Уйдите, и он опять будет счастлив!!!
- Хрен вам!!! Нет уж! Я понимаю: вы делаете так, потому что верите в это. А я верю в другое! Понимаете?! В другое!!! - я не собирался сдаваться и тем более куда-то уходить. Напротив, в душе росло и крепло спокойное чувство нашей правоты. - А разве вы никогда не ошибаетесь? Может быть, кому-то здесь не место?
- Не надо думать об этом, как об ошибке или не ошибке, - теперь их опять было двое, одинаково светящихся и расплывающихся. – Мы - всего лишь жители этого мира, строители и скульпторы, создающие реальность вокруг вас по вашим же эскизам и чертежам. Вы сами выбираете свою судьбу.
- Но вы активно влияете на этот выбор! И не слишком ли активно?! - я всё-таки затряс Фастгул'ха, надеясь хоть как-то привести его в чувство. Он больше ничего не говорил, а лишь горько плакал, закусив до крови нижнюю губу.
Лопнуло оконное стекло, дохнув морозным воздухом. Сразу стало неуютно, захотелось бросить всё и убежать. Беги, беги! – раздавалось со всех сторон… Не дождётесь! Как мерзко… Что делать-то?! Что?! Ничего не помогает!!!
- Фастгул'х, слышишь! - из последних сил воззвал я, готовый уже тоже перейти на утробный отчаянный вой. - Услышь меня, наконец! Ты ведь вулф, а не какой-нибудь недотопленный щенок!!! Если бы папа и мама тебя сейчас видели!!! - я вдруг подумал, что упоминание о родителях только сделает хуже, - опять не зарыдал бы! - но мальчик неожиданно успокоился и непримиримо сжал зубы. Я не сдавался: - Да-да!!! Мама и папа!!!
- Здесь они живые! – вдруг выкрикнул он.
- Это ж надо быть таким упрямым?! О, великая Ишк'йятта!!! - я взвыл почище ошпаренного волка. - Сил моих не осталось!.. Помоги вразумить этого взбалмошного мальчишку: ведь он тебе зачем-то нужен, ведь так?! Иначе ты не оставила бы его в живых!..
Через лопнувшее окно повалил незапланированный снег, отточенными сверкающими снежинками создавая вокруг иллюзию призрачного движения. В какой-то момент мне показалось, что присутствовавшие хойши способны на что угодно, в том числе и на кражу малыша прямо с моих ненадежных коленей. Слишком уж густо и вкрадчиво завихрялся снежный ветер, оборачивая нас непроницаемой кисеёй тумана, в котором постепенно растворялись очертания сидевшего рядом кота и даже всхлипывавшего Фастгул'ха.
- Фастгу-у-ул'х!!! - из последних сил прокричал я. Но на мой призыв отозвался не он, а сгущающийся снежный вихрь прямо передо мной. В одно мгновение я ощутил сначала незримое, а потом все более и более осязаемое присутствие кого-то иного, нездешнего, слишком живого и даже неуместного для этого пространства. - Ишк'йятта? Не может быть!..
- Может, - ответило мне великое Ничто, из которого проистекает всё, сжаливаясь над моей потрясенной душой и тактично принимая образ огромной белоснежной волчицы, искрившейся сотнями узорчатых снежинок. - Вы свободны. Пора-а-аа…