- Пусть сон, - выдохнула она, наклоняя в согласии голову и распрямляя пальцем облюбованный мною локон, удлиняя и заставляя его скользить мимо изящного уха, сбегать по изгибу шеи и, вновь отпущенным, победно сворачиваться назад. - Может, мы все - только лишь сны, несбывшиеся сны друг друга…
Эта задумчивая, чуть ироничная грусть была так на нее похожа, волнующе узнаваема и желанна, что я почти поверил, согласился, ныряя в это согласие с головой, без оглядки и поворотных компромиссов.
Что есть правда, а что - выдуманная не-правда? Что говорю и делаю я в недостижимом полёте её сновидения?
- Правда - это мимолетное порхание мотылька, хрупкое и трепетно зыбкое, но способное оторвать лучника от его уже теоретически убитой цели… Правда - ускользающая цепочка шагов на морском берегу, вдавленная и тут же смытая обособленно пробегающей мимо, шепчущей волной… Правда - непроницаемо прекрасная или до слез откровенная, тяжелая, унизительная, смешливо-радостная, меткая, убивающая, горькая или приторно сладкая, какая бы она ни была - есть лишь мгновенный взгляд души, успевающий выхватить из целого только отблеск, тень или блик, мелькнувший на грани непостижимого всего…
Кто это ответил мне? Она? Я сам? Эхо?
Я знаю, ты лишь снишься мне… В этом сне я это уже знаю.
Шагнул к ней навстречу, вставая таким образом, чтобы её глаза отразились в моих. Иллюзия? Пусть, мне всё равно. Мелочь, а приятно. Мы сами придумываем окончания собственных сказок.
Хлопком распахнувшаяся дверь прервала поток моих сумбурных задыхающихся чувств, выбрасывая в комнату группу атакующих десантников, нет, скорее японских ниндзя, всех в черном, без видимого оружия, с холодным прицелом глаз и хищным шагом. Секундное окружение, заминка, тонкий вскрик и закрутившийся вихрь манипуляций - меня не трогали, лишь оттеснили к стене, а Диллинь подхватили и потащили прочь. Перед тем, как скрыться, последний из нападавших чуть задержался и снял со своего лица черную повязку.
- И так будет всегда! - плюнул мне в глаза мой враг хойш, избравший внешность и повадки моего друга Мавул'ха. - Я всегда буду стоять у тебя на пути - пути сновидений! Всегда!
- Что-то ты не в меру истеричен сегодня, - улыбнулся я. - Иди давай, гуляй пока! Настоящей Диллинь тебе не видать, как собственной настоящей жизни!
Он возмущенно хлопнул дверью и ушел по-английски, не попрощавшись. Мы оба понимали, что сейчас недоступны друг для друга. Он же оставлял за собой неоспоримое право на пакости и мелкие предательства. Что ж, отнесусь с пониманием - существование у него далеко не сахар.
- Дафэн! - позвал меня кто-то сзади. - Дафэн, дафэн, дафэн…
Я обернулся и удивленно обнаружил, что уже не один, более того, настолько не один, что в комнате скоро будет не протолкнуться. Кто эти бледные, вытянутые, одинаковые создания, так похожие на новоиспеченных покойников?
- Мы моаны! - бормотали разевавшиеся рты. - Спаси нас, дафэн! Спа-аси-ииии!..
- Стоп, ребята! Обойдемся без лобызаний! - я выставил вперед руки, предупреждая последующие попытки напираний и дерганий за рукав, вздохнул и удручённо огляделся вокруг, не испытывая ничего кроме усталости и пустоты в груди. Еще минуту назад я созерцал профиль Диллинь… Куда всё ушло и откуда столько понабежало? Воистину, пути неисповедимы!
- Спасу, - почти механически кивнул я. Моаны заволновались. Может, стоило повременить с обещаниями? - Только объясните мне всё по порядку, ладно? Кто у вас главный?
Они, заныв, качнулись, но потом, тем не менее, выдали блеклого представителя, на мой взгляд ничем не отличавшегося от остальных. Фигура нерешительно подплыла ближе и замерла в ожидании.
- Как зовут? - спросил я, чтобы хоть как-то начать разговор.
- У нас нет имен. Когда-то были, но мы не помним, - удручённо прошептал «главный» моан, робко шевельнув плечами.
- Ну, хорошо. Будешь Пер, в смысле первый, пока не вспомнишь своё настоящее имя. Рассказывай, почему вы считаете, что я могу вас как-то спасти?
- Можешь, - забеспокоился Пер. - Ты же ведь дафэн. Тот, который возвращается.
- О! - обрадовался я. - Хоть кто-то, наконец, объяснит мне термин «дафэн».