Думай, сказал я себе. Ты или выберешься отсюда немедленно, или будешь сидеть здесь, пока не истлеешь… Думай.
Я зажмурился и сдавил виски ладонями. Думай!
Внезапный звук поверг меня на четвереньки. Где-то совсем рядом громко, почти буднично скрипнула дверь. В темноте расстояние скрадывалось, и было невозможно определить, где произошел сей неожиданный эпизод, далеко ли, близко ли, или это вообще шалило мое взбрендившее подсознание. В любом случае я решил себя поздравить - хоть какое-то развлечение на фоне непроницаемой окружающей действительности. Откликом зазвучавшие приближавшиеся шаги привнесли дополнительные противоречия в мои и без того растрепанные мысли. Кто? Что? Откуда? И главное - зачем?
Зачем, зачем, придут и скушают, - шептал мой внутренний гаденько-услужливый голосок-собеседник.
Молчи, не скушают! Они таких как я готовить не умеют, - возражал я сам себе.
Шаги замерли уж совсем интимно близко, где-то за так и не отгаданной надписью. Я насторожился, выжидательно впитывая малейший шорох, наполняя тишину надуманными звуками чужого дыхания и… Стена дрогнула, породив вертикальный тонкий росчерк света, и натужно расползлась в разные стороны.
Ха. Меня, оказывается, подкинули прямо под чьи-то двери. Получите, распишитесь? Что ж, как говорится, пока всё идет хорошо, но только мимо.
Расширявшаяся полоска слепила, дрожала и троилась заборным частоколом в моих слезившихся и более ничего не видевших глазах. Там - в ярком пространстве конкретных линий и странных запахов - стоял кто-то, пока недосягаемый для моего утерянного на минуту зрения.
- Входите, юноша. Уверяю вас, здесь гораздо комфортнее, - сказал ироничный скрипучий голос. - И гораздо интереснее, - невидимый пока хозяин звучно усмехнулся.
Я молча, незряче шагнул ему навстречу.
8
Ра-Хор - мой новый знакомый - был грольхом. И не одним из тех многочисленных жалких созданий, которые забросали нас своими тщедушными телами там наверху, а «истинным грольхом», как он гордо определил свой почётный статус. Впрочем, это почти никак не отразилось на его внешности – в одно и тоже время примечательной и незаметной, отталкивающей и притягательной в своем изысканном уродстве: та же круглая голова с восковой кожей, гладко обтягивающей череп, лицо, в данном портрете усложнённое системой морщин, вдавленностей и складок, оживлённое лишь парой глаз навыкате, подвижных, внимательных и нарочито гостеприимных. Впечатление любезности и радушия портила, пожалуй, слишком тонкая линия рта, чётко прочерченная и отсекающая собой нижнюю треть образа, чуть изогнутая одним концом в отражении улыбки, ускользающей и пойманной лишь у правого уха.
- Итак, что же вы, молодой человек? - взмах длинной суставчатой кисти. - Устраивайтесь, будьте как дома.
- Я так понимаю, что мне остается только это суррогатное «как», а оригинал, по крайней мере сейчас, недоступен? А хотелось бы домой, по-настоящему. Может, устроите? - мои глаза, наконец, обрели зрение и зажили самостоятельной жизнью, всматриваясь и изыскивая пути к спасению под прикрытием подруги болтовни.
- Кхе-хе. Да я погляжу, вы шутник. На дверях же ясно было изложено. Или не успели прочитать? - усмехаясь, почти натурально удивился грольх. - Сочувствую.
- Спасибо, конечно, но сочувствие ваше в карман не положишь и дверь им не откроешь.
- Да уж, оно у меня такое, - согласился Ра-Хор и кивнул головой, отбрасывая блики. - А выхода отсюда нет – увы!
«Отсюда нет», - воспоминание многократным эхом прозвучало у меня в ушах, захлопываясь за спиной каменной дверью. Да уж, в историю войти трудно, а вот вляпаться всегда легко. Значит, влип? Нет уж, это он преувеличивает. Сам-то как-то сюда попал и, небось, когда захочет, запросто и выходит… А все же - где я, интересно знать?
Вокруг простиралось немыслимое нечто, более всего напоминавшее смесь инопланетного космического корабля и передового исследовательского института хирургии. Небольшой, ярко освещенный коридор - скругленно-плавный, стерильно чистый и максимально упрощенный - с одной стороны был обрублен, схлопнут тупиком, а с другой логически утекал куда-то в неизвестность, притаившуюся за близким поворотом. Я вытянул шею, следуя за изгибом линии, чем вызвал радостный смешок моего одинокого встречающего.