- Как он?! - я резко сел, стряхнув с себя Горыновича. Тот грохнулся рядом.
- Спит, - недовольно проворчал он, потирая ушибленный локоть. - Ни ожогов, ни царапин - как новенький! Только в себя не пришёл…
Я облегчённо вздохнул и отыскал взглядом лежащее тело.
Фастгул'х спал или был очень близок к состоянию глубокого сна. Ожоги, как и требовалось, исчезли без следа, щеки порозовели, дыхание выровнялось.
Я подошёл и присел рядом, взяв его за руку, позвал - что-то было не так… Забеспокоился, позвал снова.
- Бесполезно, - вздохнул Горынович. - Я уже обращался к нему и вслух, и мысленно - полная пустота!
- Фастх, - в это не хотелось верить, и я легонько сжал его пальцы. - Слышишь нас, ар?..
- Да хоть как его зови - не отзовётся! - начиная раздражаться, прервал меня Зорр. – Тело - вот оно, целёхонькое, а душа… душа блуждает неизвестно где.
- Но ведь печать должна была вернуть её обратно?!.
- Должна, да не обязана! Да не смотри на меня так!!! Ну, не знаю я, почему не вышло до конца. Может быть, Фастгул'х слишком мал, а потрясение несоизмеримо велико. Может, он сам не хочет возвращаться, желая только одного - находиться со своими близкими, даже если они теперь далеко - уж, дальше не бывает! Может, просто оглушило, и он потерялся между бредом и явью… Но одно по-настоящему плохо - чем дольше он скитается, тем меньше у него шансов найти дорогу назад.
- Сколько у нас времени? - ощущение неотвратимой беды подползло ближе. - Времени, говорю, сколько?!
- Не кричи, - поморщился Зорр. - Не знаю я, сколько времени выдержит юный вулф. У каждого по-разному, а тут ведь ребёнок, хоть и вар-рахал.
- Ясно. Ничего, прорвёмся. Погибает тот, кто одинок. Значит, надо каким-то образом дать ему понять, что он не один, что мы ждём его. Семью ему, конечно же, никто не заменит… Но я всё равно попробую вернуть его! А там, глядишь, и сама Ишк'йятта на помощь придет.
- Да уж, если только сама Ишк'йятта… - с сомнением в голосе проговорил Зорр и еле слышно добавил: - Что-то опоздала она утром.
Мы молча собрались и снова двинулись в путь, сосредоточенно и упорно, методично и непреклонно, сжав зубы и не оглядываясь назад. Впрочем, позади нас не осталось ничего, к чему следовало бы возвращаться и уж тем более ничего, на что следовало бы оглядываться. А впереди… впереди была только надежда.
2
Уже давно тропинка под нашими ногами превратилась в узкий, не внушающий доверия карниз, тянувшийся серпантином вдоль заиндевелой стены, одним своим краем уходившей в снежную высоту, а другим - обрывавшейся в пропасть. Странно было думать, что всего три часа назад земля представляла собой единый зелёный ковёр со всякими травами-муравами и с армией шустрых насекомых.
Я шёл и думал о том, что очень люблю тепло, море и всеобщее цветение без разницы чего. Не к месту вспомнился морской берег, волны и смеющиеся дэльфайсы. Может, и зимой есть свои незабываемые моменты, но когда они случаются на обледенелой дороге да на высоте около двух километров!..
- Да нет тут двух километров, - вдруг тихо сказал мне на ухо Враххильдорст. - От силы, полтора.
- А ты не подслушивай! Мне и полутора десятков метров хватит.
- Да падал ты уже, даже с пятого этажа. Забыл что ли? А я, кстати, помню - летели-то вместе. И не подслушиваю я: сам думай-страдай потише!
- Вместе-то вместе, но теперь внизу нас больше никто не ждёт - нет там никаких спятивших картошек, обуреваемых жаждой благодарности. И не страдаю я! Так, лишь слегка замечтался. Ты как всегда прав, было бы из-за чего, - я заглянул в пропасть, дно которой скрывалось в голубой дымке. При этом случайно столкнул камешек, покатившийся вниз. Звука падения я так и не услышал. С трудом оторвавшись от призывной глубины, сосредоточился на мерно покачивавшемся хвосте идущего впереди Иичену. К его спине было приторочено самодельное ложе из веток и тряпок, на которое мы уложили Фастгул'ха после того, как поняли, что не сможем постоянно нести его на руках, даже по очереди. В данный момент рядом с мальчиком шёл Зорр, следя, чтобы тот не сползал набок.