Круг давно погас, а я так и стоял, лихорадочно ища пути к отступлению. Через дверь, откуда вошел - никак! Портал открывать не умею. Хочется с надеждой добавить «пока». Мысленный призыв к Зорру гаснет без ответа. Наверное, очень далеко… Стоп. Что там говорил Ра-Хор про лабиринт? Съедят? Может, пусть лучше съедят, чем съедят медленно, вытягивая душу по струнке. Воспоминание о беседах с магарами, откликнувшееся кислым в сведенных скулах, придало решимости. Я закружился перед экраном, пробегая глазами бесполезные кнопки и рычаги, выронил, - а и ладно! – нечаянно раздавив ногой хрустальное послание, выругался, рванулся взглядом дальше: по тёмным стенам и дырам коридоров, по веренице замерших фигур, по сложным конструкциям и терявшемуся в вышине потолку… Нора - она и есть нора, даже самая расчудесная. Вдруг спохватился, зашарил по груди и карманам: где мои замечательные палочки-выручалочки, что там у меня в наличии? Печать, увы, сейчас без надобности. Хотя, может быть, именно из-за неё я и остался жив. Может быть, именно на неё-то у Ра-Хора и были далеко идущие планы? Отнять ведь нельзя - сама она его хозяином не признает, разве что я бы подарил, добровольно. Хотя, впрочем, откуда бы он про неё узнал?.. Нет, не то. Жемчужина? Нет. Спи, милая, дальше… Початая пачка сигарет, последние пять штук – остатки былой роскоши. Закурить?.. Машинально вытянул одну. Чёрт! Зажигалки нет – видно выпала во время подземного кросса. Так. А в соседнем кармане?..
Опустил ладонь и даже вздрогнул от неожиданности, когда в неё сам собой скакнул мягкий путаный комок – клубочек, родненький! А вот ты-то действительно кстати! Будто подтверждая мои мысли, клубок выскользнул из моих рук, стукнулся об пол, разматываясь зелёной неровной верёвочкой-травинкой, указующей, уводящей куда-то влево, влево и прямо, вдоль хвалёной грольховой коллекции, под провожающее сопровождение вспыхивающих огней, все дальше и дальше - в тот самый ужасный лабиринт.
Постепенно клубок, как домашняя собачонка, подстроился к моему шагу, замирая в ожидании, когда я задерживался у особо диковинного заключенного, и ускоряясь, когда я вспоминал о бегстве и прибавлял ходу. Несмотря на свой небольшой размер, он и не думал кончаться, выпуская путеводную травинку, как паук паутину из своего бездонного брюха. Я шел и вспоминал, что же говорил лешайр по поводу клубочка: будто бы он меня выведет, но вот вопрос - куда? А лишь бы куда, только не назад. Что-что, а моя потенциально пустая капсула пусть так и остается пустой. Вечность не кажется мне столь привлекательной, чтобы навсегда связать с ней свою жизнь.
Так мы и шли - поворот за поворотом, только однажды задержались действительно надолго: существо, приковавшее мое внимание, занимало собой значительное пространство не коридора, нет - вместительного зала, и поражало не только размерами, но и странными, дикими формами. Единственный глаз, расположенный на лбу чудовища, легко бы мог оказаться глазом легендарного циклопа, но в данном случае у него было чешуйчатое и многосуставчатое туловище - такой персонаж если и рождался, то только в мире гигантских насекомых.
- Ну что, клубочек, видал ты что-нибудь подобное? Какие зубки у этого… - я не находил слов, не зная как обозначить это гигантское скопление хватательных, жевательных, кусательных и прочих нелицеприятных приспособлений, существовавших только для одной цели - уничтожать всё живое, упаковывая в своём раздутом чреве. - Проглотит и не поморщится. Даже если проглоченный кусок - это двухэтажный трамвай или крутящаяся карусель с огнями и музыкой.
Клубок предприимчиво подкатился к моей ноге, полностью разделяя мою точку зрения. И когда я, наконец, сказал: «Пойдем, что ли, дальше», он так рванул в это самое дальше, что чуть не порвал свою драгоценную нить.
«Дальше» встретило нас темнотой и запустением. Мой неутомимый проводник, к моему облегчению свернул в боковой коридор, уклоняясь от пессимистичного авангарда нескончаемой выставки. Мы погрузились в тишину, пыль и еле теплившиеся настенные огни.
- Решил срезать путь? - спросил я то ли у себя самого, то ли у клубка. Он, естественно, промолчал. Но где-то поблизости задышал, заворочался невидимый, разбуженный моим голосом некто, пристроившийся нам в хвост, старательно маскировавшийся, но ощутимый мною уже физически. - Ага, вот и почётный эскорт! - добавил я, на ходу нагибаясь и вылавливая из дорожной пыли увесистый булыжник: какое-никакое, а всё же оружие, моё последнее, завершающее слово перед тем, как меня...