Оглянулся назад, бодро поворачивая за угол, и с ходу налетел на незакрытую тяжелую дверь, вынося свое охнувшее тело в пространство яркого света и… опять того же ряда сверкавших капсул. Я с укоризной посмотрел на клубок. Он виновато заёрзал на месте, не имея возможности ни к оправданиям, ни к объяснениям, и потихоньку покатился вправо. Через пару минут я приносил ему свои наискреннейшие извинения, так как ряд капсул внезапно кончился, последние из них были пусты. Хотя нет, не все… Была ещё одна, чуть в отдалении, не стоявшая в строю, а вынесенная в небольшое углубление и даже запертая на замок. Вдобавок вход в нишу был перегорожен решеткой, по переплетениям которой пробегали подозрительные голубые огоньки. Табличек рядом не было, но я и так понял, что руками хвататься не стоило. Как говорят по поводу таких непонятных оградок в простонародье: вот, решил перелезть, ах, хороший был парень, да остались от него одни кеды… Так что я подошел осторожно и, уж тем более, ни за что не берясь моими драгоценными пальцами. Клубок, нервно подрагивая, недовольно последовал за мной, всем своим видом показывая, что нам совершенно в другую сторону.
Капсула была свежая, только что заполненная, сверху даже не припорошённая пылью, блестящая, новорожденная икринка, выставившая напоказ свой зародыш…
Я зачарованно смотрел внутрь, преодолевая тягучее искажение прозрачной оболочки.
Женская фигура, даже в сильнейшем испуге являвшая собой образец грации и совершенства, была заперта, глянцево упакована, за-ста-би-ли-зи-ро-ва-на… Жизнь, утопленная в бессмертии… Спящая ртуть лица… Тоска. И ужас. И какая немыслимая безразмерность мига между выдохом и вдохом…
- Здравствуй, Эвил Сийна, - сказал я тихо. - Давно не виделись.
10
- И как же ты так, а?! - пробормотал я. - Тоже мне, великая дриальдаль…дура!
Она, конечно, не ответила, погруженная в свой хрустальный, непроницаемый сон. Хм, спящая красавица… Трудно же будет тебя поцеловать будущему принцу. Вот она, мания величия, перемешанная с необоснованными желаниями и знаменитой женской логикой - проще говоря, полным отсутствием таковой.
Я злился. Досадно же, в самом деле! Всё-таки, не злодейка какая! Так, красивая женщина, возомнившая о себе невесть что. Да-а… Положеньице! Прямо скажем, бедственное.
Я вздохнул и поглядел на Эвил Сийну.
- Ну, девица красная, и что мы будем делать? Говорил я тебе? Предупреждал?!. - спросил я, вздохнул и посмотрел на клубок, при первом знаке готовый вновь отправится в путь. – Вот видишь, друг мой, что бывает с глупыми…
- А-ахх, - пронеслось молитвенным ветром в уставшем от раздумий воздухе. Я вздрогнул, и одновременно со мной дрогнули изогнутые тени ресниц на бледных печальных щеках. Вслед им едва уловимо, невнятно, мучительно трудно разлепились в секундную щелочку губы, успевая выпустить наружу призрачное, почти несказанное слово, пробившееся ко мне сквозь толщу стеклянного времени: - Спа… си…
- Спасу, - удрученно согласился я, кивнув пленнице головой. - Профессия у меня теперь такая. Стольким уже пообещал, что без разницы: одним больше, одним меньше.
Не знаю, поняла ли меня Эвил Сийна, но за поворотом шумно закряхтели и заворочались, тоже, видимо, возжелав спасения, а может быть просто хотели кушать. Наш сопровождающий пока не спешил выходить из укрытия, а я тем более не стремился к приватной беседе. Незаметно подпихнул ногой клубок и, кинув прощальный взгляд на дриаду, шагнул, пошёл, побежал по освещённому коридору подальше от сверкавших тюремных камер и притаившегося непонятно кого. Клубочек припустил что есть мочи, призывно подпрыгивая, оставляя многоточие шлепков на сером бархате нехоженой дороги. Наш третий, уже не маскируясь, - но, впрочем, и не лез на рожон, - пыхтя и вздыхая, устремился вслед за нами.
ГЛАВА 3. ЛАБИРИНТ
…Причудливое сочетание странных домиков было составлено наподобие детского конструктора, беспорядочно, путано и вместе с тем очень красиво. Светящиеся зигзаги дорог пронизывали их насквозь, отмечая повороты и перекрестки россыпью разноцветных надписей. Кое-где, прямо с потолка пещеры опускались вниз перевернутые пирамиды-небоскребы - текучие вековые наросты, всё ещё плачущие каменными слезами. Иные из них уже достигли пола и надежно вросли в него своими острыми крышами. Вокруг них тоже шли спиральные анфилады пристроек, многоярусными гроздями прилепленные прямо на наклонные бока. И вывески, вывески, вывески…