- Ха! Ха-ха… Колбасный мешок! - Хап-Астх фыркнул, не выдержал и расхихикался. - Кстати, жепоб и обозначает: «ёмкость, набитая вонючим мясом». В точку попал! Ладно, хон – давай, полезли! За кого ты меня принимаешь? Здесь же лестница!
Я выглянул и действительно обнаружил раздвижную лестницу, ведущую на следующий нижний ярус. Мы находились на одной из нависавших пирамид, у самого её поднебесно-потолочного основания. Позади оставалась только закрытая дверь, но там я уже был.
- Давай, давай, хон! У тебя дорога только вперёд! - подзадоривал меня грольх, исчезая из виду. - Или, всё-таки, решил вернуться и стать бессмертным? Твой стабб ждёт тебя! Всегда!
Под хихикающие замечания, подхватив в руку сомневавшийся клубок, я полез следом, спрыгнув на твёрдую поверхность. Хлоп! Прямо на чью-то чешуйчатую конечность.
- Куда прёшь, гладкокожий?! - возмутился её обладатель. - От этих хонов совсем не стало прохода!
- Sorry! - машинально сказал я, отпуская клубок и отступая в сторону. Чешуйчатый хмыкнул и, ничего не сказав, удалился.
- Пойдём, пойдём, - уже торопил меня Хап-Астх, утягивая совсем в другую сторону. - Здесь, пока ты новенький, лучше подолгу ни с кем не разговаривать. Когда освоишься - другое дело.
- И часто на вас сыпятся новенькие?
- Да ты что! Часто – это не то слово! Это же Лабиа Тхун!!! Место, где сходятся тысячи дорог: сюда ежедневно прибывают сотни путешественников из разных миров и времён!
- Поэтому вы совсем не удивились, когда я свалился вам на голову? Надо же, а я-то думал, ну почему все так обыденно? Оказывается, что я просто один из многих ежедневных сотен. Хон и хон - мало ли их здесь ходит.
- А ты никак расстроился?! Где оркестр и цветы с прелестными хоняндрями? А может лучше, чтобы сразу взяли бы и съели? Просто и со вкусом! А тут я с банальной экскурсией и нравоучениями? Что ж! Да! Здесь так принято: кто первый встречает новенького, тот ему правила и объясняет: за пять минут или за пять лет - это кому как нравится. Короче, теряем время!
- Хочешь уложиться в перекур? А вдруг я чего не понял?
- Не понял, так и молчи! Знай себе, смотри да слушай! В конце спросишь. Ясно? Готов идти дальше? - недовольно бубнил грольх, с сожалением оглядываясь на меня. В его глазах тикали минуты потерянного времени, в моих же - все ярче высвечивались неразрешённые вопросы. А мимо вереницей проходили, пробегали, проползали и пролетали объекты моего разгоравшегося любопытства: ярко жёлтая кучка попрыгунчиков, радостных и глазастых, пронеслась мимо с переливчатым щебетанием; протащилось тяжёлое канатное тело, почти змеиное, но без начала и конца; пара полосатых человечков прошествовала гордо и непреклонно; другая пара, но ярко красная, шла навстречу, болтая и похохатывая. Розовые, серые, пурпурно-зелёно-малиновые, опять желтые, большие и маленькие, абсолютно незнакомые на вид и ассоциировавшиеся хоть с кем-то или чем-то - все куда-то спешили, чувствуя себя уверенно и спокойно, безразлично-плавно обтекая нашу застрявшую компанию. Состояние полной готовности к действию отсутствовало, пожалуй, только у меня. Клубочек нетерпеливо подпрыгивал на месте, грольх же был готов двигаться дальше - с нами или без нас - хоть в любую секунду.
- Уже идём, - кивнул я.
Двое моих спутников устремились вперед.
4
- Все вольны делать то, что им захочется, но существуют общие правила, - торопливо поучал Хап-Астх. - Друг друга не жрать, не убивать, не воровать - без крайней нужды! За чертой Лабиа Тхуна - пожалуйста, сколько угодно. В городе - никогда. Вход-выход осуществляется через Пи-туннели: они тут на каждом углу, любой покажет, но пользоваться ими не советую - могут унести в прошлое или в будущее, а место прибытия вообще предсказать невозможно.
- Это как же понимать? Город, как я понял, и есть своего рода лабиринт, переплетение мировых дорог, узелок, так сказать, на пространственной канве?
- А ты, видать, поэт, - вздохнул грольх. - Такие тут долго не живут...
- Съедают? В качестве особого исключения? Хотя нет, жрать-то ведь друг друга нельзя.