- Сами не выдерживают. Раз - только его и видели, не успели и спросить как зовут - а его и след простыл.
- Вообще-то, мне тоже срочно наверх надо. Очень, - вздохнул я, по-новому осматривая окружающую феерическую действительность – ловушка! Опять задачка не для хилых. Что ж, придется найти выход и отсюда. Подумаешь, лабиринт как лабиринт. Главное - не останавливаться.
- Ты слушаешь или нет? - недовольно зыркнул на меня Хап-Астх. - Выйти в настоящее, да ещё и вверх, точно наружу прямо над нашей головой - это ребус из неразрешимых. Вот на триста лет назад - всегда пожалуйста. В будущее - легко. На созвездие Ориона - ещё проще. Да ты оглянись, чудак! Как здесь здорово! Какие возможности! Эхх…
- Прости, Хап-Астх, не смотри на меня так укоризненно, а то я, чего доброго, начну плакать.
Грольх улыбнулся. Я тоже:
- Там мои друзья сейчас бьются с гро… с низшими грольхами. Туда отправился Ра-Хор с каким-то небольшим диском...
- С переносным стаббилизатором.
- Тем более! Ты понимаешь, что это значит?! Для них… И для меня! Мне надо наверх! К тому же, девушка у меня там… Любимая!
Хап-Астх лишь развёл руками.
- Брата-ан!!! - кто-то неожиданно сильно хлопнул меня по плечу. - Из какого года? Задержишься? Может, пойдём отметим?
Я обернулся. Рядом, опираясь на старомодный зонтик, стоял импозантный молодой человек в кожаном пальто, весь скрипящий и бликующий на изломах, в лаковых туфлях и с цветком в петлице. Этакий образцово-показательный нэпман, если бы не буквы на его массивных пальцах - на каждом по одной, складывавшиеся в имя «Сева», - и абсолютно лысый квадратный череп, наводивший на мысль о тюремной зоне. На его руке полувисела миловидная девушка в прозрачном пеньюаре, изящных туфельках на высоких каблуках и перьях, продуманно воткнутых в локоны замысловатой причёски. Ее личико было немного испорчено капризно-скучающим выражением и приоткрытым ротиком, постоянно готовым для поцелуя.
- Что, Хапастик, твоя очередь учить? - спросил молодой человек вдруг притихшего грольха. Хап-Астх незаметно отодвинулся за мою спину. - Давай эстафетой! Дал - принял! Я ему счас банкетец закачу по полной программе! Не возражаешь?.. – последний вопрос относился уже ко мне.
Девица кокетливо хихикнула, закрывая личико холёной рукой, получила шлепок по просвечивавшей сквозь тонкую ткань розовой попке и обиженно надулась. При этом она не прекращала оценивающе сканировать меня неуютно раздевающим взглядом.
- Ля, не балуй! - шутливо рыкнул на неё «Сева», вторично хлопая по розовевшей ягодице, чуть дольше положенного задерживаясь на ней рукой. - Ну, что, хххон?! Пошли, похххонимся?
Я оглянулся на грольха, но того уже не было.
5
Мы обосновались в навесном кафе, сверкающем, шумном, с разношерстной компанией посетителей и не менее экзотичным барменом - длинным гибким существом с веером щупалец и раковиной вместо головы. Я жадно затянулся сигаретой, раздобыв огня за соседним столиком. Мой новый знакомый, как ни странно, не курил, зато пить умел за троих.
Сева, как он выразился «для своих - завсегда только Сева», ещё недавно тоже новичок, был в полном восторге от окружающей действительности. Успев несколько раз спутешествовать по временным коридорам и благополучно вернуться назад (да!), он приобрёл славу везунчика, так как до него это удавалось лишь только опытным путешественникам, кстати, среди которых не было ни одного хона. На вопрос, «как он этого достиг?», Сева одинаково флегматично отвечал, что «а хер его знает». Мне же, после второго стакана, сморкаясь, поведал:
- Васенька, друган! Если вляпаешься куда, то назад дороги не ищи - всё одно бестолку. Поверь мне на слово - оно у меня крепкое, крепче самогона. Просто выпей за помин своей души - бутылок пять - и падай в ближайшую канаву… С тоской в груди и жаждою вернуться. Помогает! - он давно снял свое шикарное пальто, обнаружив под ним классическую тельняшку, заправленную в дорогие костюмные брюки. Заметив мой взгляд, он похлопал себя по груди и сказал: - Люблю красивые вещички, но вот к тельнику с отрочества привык! Опять же, помогает не забывать, что я - хон!!! Магар (я вздрогнул) меня побери… Не при дамах будет сказано, - Сева шутливо покосился на созерцавшую свой маникюр Ля, которой совершенно очевидно был наизусть знаком весь его рассказ о канавах и бутылках. Она оживилась лишь тогда, когда на её призывно выставленную коленку легла долгожданная татуированная пятерня. Девица томно вздохнула и подняла, наконец, свои прекрасные глаза.