Маленький вулф так и не очнулся, более того, с каждым часом ему становилось всё хуже. Его вялое, безучастное тело напоминало бы куклу, если бы не слабое, едва заметное дыхание, слетавшее с губ.
- Нет! Надо что-то делать! - неожиданно сказал Горынович. - Он не дотянет до Ушранша!
- Может, снова… печатью? - сам себе не веря, предложил я.
- Только если мы захотим окончательно отпустить его на волю. Думаю, рановато… Нет!!!
- Нет-нет! - одновременно с ним возразил дофрест.
Иичену лишь подозрительно покосился на нас, но высказываться не стал. Его мнение и так было предельно ясно.
- Понятно. Все против, - прокомментировал я. - А больше-то советоваться не с кем.
- А почему меня никто не спрашивает? И что у вас такое происходит, разрешите поинтересоваться? - вдруг произнёс кто-то над нами.
3
Существо, спрыгнувшее сверху и перегородившее нам тропинку, напоминало виденного мною ранее геркатта, только ослепительно белого, перетекающе искрящегося, прямо-таки слепленного из чистого горного снега. Его голубые глаза подстать безоблачному небу над нашей головой смотрели так же холодно и безмятежно. Лишь через зрачок проглядывало сдержанное любопытство.
Охрипшим петухом прокричал попятившийся Иичену, забывший булькать и щёлкать пастью. Упёрся в меня, заскрёб по скользкой тропинке всеми четырьмя разъезжающимися ногами и замер, впав в шоковое, почти смертельное оцепенение. Спасибо, что хоть в пропасть со страху не прыгнул.
Я снял мальчика с его спины и отступил со своей драгоценной ношей к стене, прижавшись к ней спиною. Горынович, как сапёр, разминирывающий старую бомбу, предельно осторожно приблизился к иичу и надел тому на шею шнурок с резным когтем, принадлежавшим раньше Ялле. Коготь на секунду вспыхнул - Иичену тут же обмяк и осел прямо на тропинку, безучастно глядя вокруг пустым взглядом. Вот это да! А коготь-то, оказывается, волшебный. Хотя, кто бы сомневался?!.
- Ты всегда был любителем дешёвых спецэффектов, - проворчал Зорр. - Здравствуй, катт Заамн Яам. Мог бы и раньше спуститься: видишь же, что у нас небольшие сложности.
- Ты всегда был склонен преувеличивать, Зорр Горынович, - небрежно отмахнулся катт. - Сложности? Хм-йямм. Этот перетрусивший жирный иич? Или спящий заморыш-щенок?
- У вас какой-то уж больно гастрономический подход к делу, - не выдержал я, попадая под прицел голубых глаз.
- Хмм-яу. А мы знакомы? Что-то я тебя не припомню, молодой че-ло-век. Зорр, это кто? Никогда бы не подумал, что ты будешь связываться с нелюбимыми тобой иванами…
- Меня зовут не Иван, а Василий! Дафэн Василий, - сообщил я, опережая с ответом Горыновича. - А мальчик и Иичену - наши друзья! Тебя же я точно не знаю.
Я невольно перешёл на фамильярности, вдруг рассердившись на этого самоуверенного холёного кота, свалившегося нам на головы неизвестно откуда. Мало ли, что это его территория - с путниками так не разговаривают!
- Да-фэн… Вас-си-лий?! - почти улыбнулся он, топорща усы в мою сторону.
- А ты зря смеешься, - спокойно прервал его Зорр. - Не время, да и не место.
- Мы, снежные катты, сами решаем, когда и где нам время и место! А ты хоть и хийс, но горы не в твоей власти! - зашипел катт. Горынович сердито прищурился, чуть приподняв бровь на слове «хийс».
- Твоя правда, Заамн. Горы не принадлежат никому, и вы здесь такие же жильцы, как и бараны, скачущие по кручам! - он явно насмехался над оборотнем. Катт возмущённо зафыркал, сверкая на солнце вздыбленной шкурой.
- Заамн Яам, тебя ждут дома, - раздался вдруг рядом тихий, но необыкновенно сильный голос, повергший нашего собеседника во внезапное состояние скуки. - Прошу меня простить, мой нерадивый сын не соизволил поставить нас в известность, что по тропе идут столь значительные путники.
Прямо из снежного склона нам навстречу шагнул крепкий жилистый мужчина, закутаный в белоснежную пушистую накидку, скрывавшую его до края высоких, чуть выше колен, таких же белых сапог, сшитых из мягкой замши. Непокрытая голова была украшена тонким серебристым обручем. В отличие от вулфов незнакомец носил опять же белую короткую бороду, занимавшую почти пол-лица - она доходила до высоких скул и заострённых ушей.