Это событие в момент успокоило население, да и рыбоглазые, лишившись начальства, поопускали руки, сбиваясь в кучу, покорно уводимую куда-то летающими стражами.
- Лялюшка!!! Девочка моя! - рыдал Сева, приподнимая за плечи тэльлию. Та не отвечала.
Бородавчатую тушу подняли и унесли такие же бородавчатые родственные туши. Я нагнулся за жезлом, но того не было. Черт! Идиот! Проворонил! Накатила тупая усталость. Я в изнеможении опустился тут же прямо на землю, закрывая лицо руками. Как… я… устал…
- Прости меня, хон, - кто-то осторожно коснулся моего плеча.
Я поднял тяжелое лицо. Передо мной стоял Хап-Астх и протягивал мне исчезнувший Фатш Гунн.
7
Сева уже больше ничего не говорил, никого не звал, сидел над Ля, чуть подрагивая пальцами и тягостно просев плечами. Тэльлию накрыли обрывком занавески, и сейчас она была похожа на старшеклассницу, уснувшую прямо на улице.
- Сева… - позвал я, протягивая к нему руку и ещё надеясь на своё везение. В конце концов, ведь королевская печать была со мной.
- Не-е-ет!!! - простонал он, закрывая собой лежавшую девушку. - Я не верю!
Он наклонил голову и вдруг заплакал - мучительно, сухо, раздирающе, уронив лишь одну единственную слезу, упавшую прямо на безмятежное лицо Ля.
Та внезапно вздохнула и медленно, очень медленно приоткрыла глаза, возвращаясь практически с того света.
- Милый, ты жив, - чуть слышно прошептала она. - Я так тебя люблю…
- Говорящая тэльлия?! - ахнул за моей спиной Хап-Астх. - А я думал, что они только и умеют, что…
Он замолчал, получив от меня красноречивый подзатыльник, и передвинулся в зону недосягаемости.
А Сева со своей воскресшей возлюбленной никого и ничего больше не замечали. Сейчас они пребывали в полном одиночестве, впитывая друг друга глазами, дыханием, прикосновением, поцелуем - быстрым, долгим, очень долгим… поцелуем…
- Ну вот, самое время, - отворачиваясь, улыбнулся я.
Народ разбредался по домам, предварительно добротно осмотрев место происшествия. А вдруг что-нибудь закатилось? Чье-нибудь чужое и очень ценное? Суетились уборщики - маленькие, юркие существа, плоские, многоногие и большеротые, слизывавшие отовсюду мелкие обломки длинными, шершавыми языками, сжевывавшие всё это и принимавшиеся за очередную порцию мусора. И вот уже только оборванный навес и выбитые окна напоминали о произошедшем здесь побоище.
Сева и тэльлия, наконец, отлепились друг от друга и теперь смотрели один на другого с идиотскими улыбками абсолютно счастливых влюбленных. Ну, прямо Ромео и Джульетта! Нет, у тех конец вышел неудачный. Пусть лучше, как Иван-царевич да Василиса Прекрасная.
Из-за угла дома бесшумно вылетел на жабе синий начальник местной стражи. Накрыв нас своей тенью, они приземлились рядом.
- Равэйк… - простонал где-то сбоку Хап-Астх. - Это Равэйк.
Я покрепче перехватил Фатш Гунн – так, на всякий случай.
- Нет, хон, не надо, - сбивчиво зашептал грольх, прижимаясь ко мне. - Ради всех твоих богов, не делай резких движений. Равэйк - йокль, а йокли - это стражи, охраняющие город. Ради соблюдения равновесия они готовы на многое, почти на всё. Не поднимай жезл. Чуть двинешься - и нам всем конец! Оглянись.
На расстоянии выстрела над нами зависло ещё несколько парящих силуэтов. Стратегически верно выбранные позиции и направленное на нас мигавшее оружие не оставляло никаких сомнений в исходе случайной схватки.
Равэйк подошел к нам лёгкой походкой ящерицы, чуть отмахивая перепончатыми ладонями и слегка откинув синюю голову, эффектно выставив вперед костистый острый подбородок и развернув невысокий гребень. Странно, но его небольшая сухощавая фигура не казалась хрупкой или слабой. Отнюдь, в ней присутствовала неистребимость жужелицы, которая и с оторванными ногами представляет для противника нешуточную опасность.