Клубок не останавливался, задавая ритм быстро листаемого журнала, может быть и интересного, но на каком-то непонятном, безнадёжно иностранном языке.
Теперь уже не оставалось никаких сомнений: по мере нашего продвижения скелеты упорно молодели, обрастая лоснящейся плотью, тряпочкой обернувшей костяную основу. Глазницы заполнились студенистыми глазными яблоками. Иные черепа щеголяли челками и неравномерно разбросанными клочками волос, чьё хаотичное расположение наводило на мысль о веселившихся подростках, которые из вредности облепили их благородную и строгую гладкость всяческим лохматым мусором. Стала встречаться одежда, вернее её остаточный вариант, тем не менее дававший представление о разнообразии стилей и расцветок. Неяркий блик, золотистым огоньком мигнувший справа, выдал забытое на руке кольцо. Я чуть притормозил, с любопытством разглядывая сидевшего. Восьмой палец его широкой когтистой кисти был украшен массивным жёлтым перстнем. Существо, сидевшее передо мной, являлось кем угодно, но только не человеком, не хоном, не сапиенсом, а, вобщем, непонятно кем - восьмипалым, хвостатым и рогатым.
Клубок заметно волновался, и как оказалось - не без причин.
3
В плечо ударил камень - сильно, прицельно, больно отскочив по уху. Следующий чиркнул по затылку, не оставляя сомнений в намерениях спрятавшегося недоброжелателя. От третьего мне удалось уклониться, и он застрял в ощерившейся улыбке ближайшего тела. Обстрел неожиданно прекратился. Я замер, прислушиваясь и стараясь угадать источник следующей атаки.
- Эй, хон! - гаркнул неподалеку неприятный голос, раздавшийся, как мне показалось, прямо из кучи упавших как попало мумифицированных останков. - Снизу давно?
- Недавно, - я пожал плечами, понимая, что сказать хоть что-нибудь просто необходимо, а то ведь убьют - как пить дать, убьют! - и церемониться не будут. - А что есть разница?
- Не груби! Тебя что, в детстве не пороли? - ехидно поинтересовался тот же голос. - Знаешь, что бывает с плохими мальчиками?
- А вы хорошие? - поинтересовался я, внимательно оглядываясь вокруг. Клубочек осторожно переместился вниз и закатился за мою ногу. Значит, прорыв дальше по коридору пока не актуален, так что ли?
- Хо-ро-шие?! А как же!!! - мой собеседник громко расхохотался. Куча тел (все-таки он был именно там!) мелко затряслась и разъехалась в разные стороны, выставляя напоказ такое же, как и другие, неприглядное тело, совсем недавно явно бывшее человеческим существом. Мужского пола - заключил я про себя, молча разглядывая живую пародию на когда-то крупного, широкоплечего мужчину, от которого, правда, уже почти ничего не осталось, лишь кожа да кости, да пара складок и отвислостей вместо ушей, носа и гениталий (на нём не было никакой одежды, только на впалой груди болталась металлическая бляшка, легко проскальзывавшая по обтянутым кожей ребрам и каждым маятниковым своим движением - туда-сюда - создававшая чувство опасности: вдруг шнурок, на котором она висела, возьмёт да и перетрёт тщедушную шею).
Он всё ещё подхихикивал, - не мог остановиться - как будто подавился, и сдавленно кашлял, отмахиваясь рукой и чуть нагибаясь вперёд. Наконец успокоился и неожиданно важно, почти царственно выпрямился, подозрительно окидывая меня взглядом. Я ему явно не нравился.
- Чего натворил-то? Кого-нибудь убил? - нарочито небрежным тоном спросил он, вылезая на свободное место.