- Зачем же так-то? - сказал приятный низкий голос. - Такой настырный молодой человек, и вдруг столько пессимизма.
- Рука затекла, - машинально пояснил я и посмотрел на вновь прибывшего.
У поворота, облокотившись пухлым плечиком на скошенный угол, стоял пузатый человечек, нарядный и чистенький: парадный сюртучок был прошит блестками, начищенные пуговицы сверкали, в кудрявой широкой бороде затерялась пара розовых бантиков, сдобное тесто лица аппетитно выступало щёчками и лоснящимся носом, глазки приветливо улыбались, хоть и светились красными звериными зрачками. Он отлепился от стены и, по-мальчишечьи сунув в карманы бархатных штанишек большие пальцы рук, манерно поклонился, щёлкнув каблуками высоких сапог.
- Честь имею, Бэбэлэнц! - представился он.
- Василий, - тихо ответил я и где-то в невидимой нам части лаза тоже пришлёпнул ботинками.
- Ха-ха-ха! - звучно расхохотался человечек, так громко, что я начал опасаться за целостность коридора. Со стенок действительно сорвалась пара камешков и раскатилась между нами. - А ты и правда молодец, хорц! Ничего не боишься! Ха-ха-ха… Хотя застрял ты капитально и весьма безнадежно. Вы, хорцы, всё время вляпываетесь в какие-то мерзкие истории.
- Хорцы? - переспросил я, с трудом скашивая глаза и стараясь не терять из виду подходившего ближе Бэбэлэнца. Если он сделает ещё пару шагов, то мне останется созерцать только его бороду и начищенные пуговицы. - Может, хоны?
- Это у вас там внизу - хоны, - брезгливо надул щечки Бэбэлэнц. - Грольхи так человеков называют. А изначально были хорцы. Хм… Хорцы и хорцы. Это потом они в людей изросли.
- Ладно. Как меня не назови, а вот видишь - застрял! - от духоты и долгого лежания я тяжело воспринимал происходящее. - Помоги, пожалуйста, если можешь: очень нужно наверх.
- Очень? Нужно? - захихикал тот, сверкая красными угольками глаз. - Хорцам всегда что-нибудь очень нужно! А разве гномам нужно то же, что и хорцам?!.. Изгадили наши горы, изрыли, издолбили, изничтожили!
Значит, гном. Ясно. Хотя нет, ничего мне не ясно. Что там я читал про гномов? Маленькие толстые подземные жители (пока похоже), любят золото и драгоценные камни (а кто ж их не любит, хотя мне, пожалуй, одинаково - есть на пальце кольцо или нет… если, конечно, оно не обручальное), помогли Белоснежке и ещё кому-то. А чем я хуже той белокожей девчонки?
- …чтобы Бэбэлэнц, сын Бу-Бэбэлэнца, стал помогать жителям нижних пещер, фу, которые только и способны, что обедать друг другом - дурной вкус! Вот если бы на моём месте оказался мой брат Бэ-Бэбэлэнц, он обязательно бы выцедил из тебя выгоду, а вот если бы… Эц-Бэбэлэнц, тоже мой брат - он бы просто вытащил тебя отсюда. Болван! Позор клана! Бай-Бэбэлэнц всегда говорил, что Эц-Бэбэлэнц должен брать пример с Э-Бэбэлэнца, нашего племянника, а не то Бэ-Бэбэлэнц скажет нашему дедушке Эца-Цацабэбэлэнцу, и тогда… Ууу… Ооо…
Я его не перебивал, впрочем, совершенно не вникая в запутанную структуру семьи Бэбэлэнцов. Наконец, он закончил и торжественно уставился на меня сверху вниз, нависая надо мной выпяченным животом и нижней губой.
- Так может быть стоит позвать сюда этого самого Эца… Буца… Цаца… Бэ… Бэбэлэнца - того, который, всё-таки, способен мне помочь. Несмотря на то, что я хон, или хорц, короче - человек, - я тяжело вздохнул и вопросительно посмотрел на случайного свидетеля моих мучений. Тот продолжал лучезарно улыбаться, сверкая бликами на щеках и пуговицах. На этот раз его улыбка показалась мне жёсткой и отстранённой: он всего-навсего издевался. - В конце концов, может будет веселее меня вытащить из этой западни, если вы хотите развлечений? Со мной явно забавнее, уж поверьте.
В этот момент вдруг забили часы, мелодично и чисто. Бэбэлэнц поспешно и почти виновато прицокнул языком и, похлопав по карману, где, видимо, лежал источник звука, сказал:
- Извините-с, обед! - он нарочито медленно развернулся и удалился во тьму, более уже не оглядываясь.
2
Гора надо мной была живой и разумной. Большая серьёзная дама, мудрая и неторопливая, она покоилась здесь всегда, по крайней мере, считала, что всегда. Я и не возражал: если столько лежать на одном месте, время может показаться понятием, не заслуживающим внимания.