- У тебя есть что-нибудь такое же? - пропустив мимо ушей мою просьбу, продолжал гном. - Тебе ведь всё равно будет ни к чему. Очень скоро.
Он критически оглядел мои как попало торчавшие руки и чумазое лицо со сложным выражением в выкаченных глазах и заинтересованно приблизился вплотную.
- Она… подарок, - с трудом проговорил я, болезненно следя за каждым его движением. - Пожалуйста…
- Да зачем?! - поморщился Бэбэлэнц, с досадой оглядывая мои вздрагивавшие пальцы. - Тебе и так повезло. Если бы тебя нашли пещерные гнорли, ты был бы уже мёртв, и давно! Все, кто приходят с нижней каторги, несут, по их мнению, опаснейшую заразу и подлежат немедленному уничтожению. И они, как хранители внешней границы, несомненно правы! Но… Мы же, младшие гномы, гуманны. Зачем убивать, когда можно просто подождать… в данном случае, денёк-другой? Позволь заглянуть в глазки - ну да, сутки, не более.
Слова, которые он говорил, были настолько лишними, неуместными, что даже не оскорбляли, однако причиняли нестерпимый душевный зуд, то самое необъяснимое чувство, когда кажется, что ещё одна буква, слог, звук, упавший камешком с лоснящихся губ собеседника, - и моё тело не выдержит, разорвётся на куски, разнося надоевший проход к… да-да, к тем самым чертям, что остались где-то внизу. Странно, но Бэбэлэнц ничего не замечал и, знай себе, обстоятельно меня осматривал, как доктор умирающего, сетуя на желтизну щёк и синюшность ногтей.
«Ну, что же ты?!» - недоумённо спросил я себя. Или это, всё-таки, был кто-то другой. Гора?.. «Что, что? Конь в пальто!» - сердито подумал я, медленно, но верно стервенея от происходящего. Ноги сами собой нетерпеливо заскребли, замахали, ища опору. А тут ещё и противный гном, светя себе моей же (моей!) жемчужиной, решил поближе разглядеть мой гардероб.
- Пшёл прочь, мерзкий и жирный! – сухо плюнул я в него. - Я не для того убегал из ада, чтобы умереть в твоих мародёрских объятиях!
- Но-но!!! – гном настороженно попятился. - Лежи смирно, каторжное мурло! Хоть смерть прими достойно! Небось, когда убивал и грабил, никого не жалел!
- Сам ты каторжник! - огрызнулся я, елозясь и вытягиваясь. Земля вокруг казалась мягче, чем раньше. - Я там просто мимо проходил! Транзитом наверх!
- Ха-ха-ха!!! - не выдержал Бэбэлэнц, утирая обильные слёзы и хватаясь одной рукой за круглый животик. - Оттуда пока никто нормальный не выбирался! Всякие ползуны да мертвяки. А если ты мясной да свежий - значит шпион! В глаза твои бесстыжие дай посмотреть перед тем, как ты сдохнешь!
- Отдай! Жемчужину! Вор! Моя! Отдай!..
Он возмущённо сунул мне в нос вожделенный мною объект, светя прямо в лицо.
Я зарычал и рванулся, сдирая рубашку, кожу, промахиваясь одеревеневшими руками, но попадая, вцепляясь зубами в рукав его сюртука. Он охнул и осел на землю, выронив жемчужину и в смятении покрыв меня бородой. Затем что-то сильно ударило меня по лбу, и я на минуту потерял сознание. Ещё трескуче осыпалась темнота хода, отмечая поспешное отступление Бэбэлэнца, а я уже пришёл в себя, наполовину выдавленный из бывшего каменного капкана. Свободен! Спасибо, Гора!
«Ты был слишком живой…» - прошептала в ответ она.
Я рассмеялся, более походя звуками на рыданье. Свободен и… беспомощен. Тело меня не слушалось, грузно распластавшись на полу. Стены больше не давили, хотя и находились почти так же близко, как и раньше.
Около моего носа лежала и призывно мигала моя маленькая преданная спутница. Что, милая, чуть не сменила хозяина? Она возмущённо вспыхнула красным. Я нежно взял её в ладонь и прикоснулся губами.
Прямо из стены высунулась бородатая физиономия Бэбэлэнца и сумрачно произнесла:
- Что, ещё тридцать сантиметров прополз? Молодец, хорц! Герой!!! А всё равно ты здесь и подохнешь! Героически… Надо же, какой жадный!!! Только из-за своей жадности и выбрался из теснины!
Я промолчал, но попробовал продвинуться ещё хоть немного. Это напоминало бултыхание выброшенной на берег рыбины.
- Ну-ну! - удовлетворённо заключил гном и скрылся.
Полчаса прошли в безуспешной смене коротких попыток одолеть ещё хоть сколько-нибудь и долгих промежутков не приносившего сил отдыха. В следующие полчаса я решил сменить тактику и занялся поочерёдным разминанием-шевелением мышц, сожалея о том, что было невозможно просунуть вдоль тела руки и растереть его более активно. Мучительное покалывание постепенно притупилось, и я облегченно вздохнул, уже более результативно передвигаясь по узкому коридору.