- Ага-а-а!!! - победно прокричал гном, с трудом выдирая свой застрявший в валуне топорик. - Держи его, Василий!
- Лоо, сандара лоом ну саах! - срывающимся голоском залепетал дохляк. На его запрокинутом, обтянутом тёмной кожей лице молили и плакали, живя отдельной жизнью, два удивительных выпуклых глаза. - Лоо! Лоооооо! Лоооо… ооо…
- Сейчас тебе будет и лоо, и саах! - сердито выпалил гном, протягивая к нему крепкую руку. И вдруг закричал на него: - Лоо сун вукр дан дарр! Ну уч, ну уч саах!
Существо поникло и заныло, горестно обхватив себя тонкими ручками. Лоо, лоо, - безнадёжно плакало оно, роняя в пыль скупые слёзы. И было непонятно, как из этого высохшего тельца можно выжать хоть каплю жидкости. Бэбэлэнц явно отказал ему в малейшей надежде на спасение.
- Василий, отойди! - нетерпеливо приказал он мне, перехватывая поудобнее оружие.
- Нет! - вдруг решительно возразил я, шагая, но не в сторону, а наоборот, прикрывая своими ногами беспомощную фигурку. - Извини, Бэц! Он и так уже…
- Я тебе не Бэц, и ты меня не цацал! - гневно сверкнул на меня глазками гном. - Ты лезешь не в своё дело! Отойди, не мешайся!
- Ещё чего! - я начинал злиться, тоже не собираясь уступать. - Откуда тебе знать, какое дело моё, а какое нет! В конце концов, многие считают меня дафэном, а дафэны всегда защищают слабых. Видал, что у меня есть?!
Я рванул на груди рубаху и вытащил королевскую печать, потрясая ею в воздухе - моим последним, но весомым аргументом. Дохляк внизу затих и вдруг, перестав плакать, отчётливо прошептал: «Даэна, даэна…», потянулся ко мне ручкой да так и замер, не дотронувшись, всхлипывая, поглядывая то на меня, то на печать, то на сердито переминавшегося Бэбэлэнца.
- Да ты соображаешь, кто такой дафэн, а?! Или тебе объяснить?! – я не унимался, самозабвенно блефуя, но гном-то этого не знал. И более того, он явно не знал, что делать дальше: нежданное заявление заморыша каким-то образом повлияло на него не менее убедительно, чем мой легендарный артефакт. Бэбэлэнц явственно погружался в пучину сомнений, и чем больше он сомневался, тем меньше оставалось у него решимости. Наконец, глубоко вздохнув, он с напускным равнодушием махнул на нас рукой.
- А ну вас к бэрберцацам! Разбирайтесь сами. Этот… - он презрительно указал пальцем на переставшего-таки истекать слезами, ещё не верившего в то, что он временно избежал смерти, дохляка. - Этот всё равно не опасен. Финюк - он и есть финюк. Рано или поздно его обязательно кто-нибудь съест. К тому же… он долго не протянет: слишком уж тощий.
- Раз он не опасен, зачем ты хотел его убить? - растерянно переспросил я, приседая к своему новому подопечному. Тот замер, сложив молитвенно ручки. В его глазах сияло такое восхищение, что мне сделалось неловко.
- Хотел и хотел. А может и не хотел… Так положено! - раздражённо пожал плечами Бэбэлэнц. - Начнёшь делать кому-нибудь исключение, а что потом? Я не судья, чтобы решать кому жить, а кому нет. - Он помолчал и совсем тихо добавил: - А так всё просто - есть приказ «никого не пропускать», я и не пропускаю.
- А я?
- А ты пока никуда и не прошёл! - хмыкнул гном.
- А мне показалось, что мы постоянно движемся вперёд! - не соглашаясь, улыбнулся я.
- Не говори «Эц!» пока не перепрыгнешь! - чуть миролюбивее проворчал Бэбэлэнц и вдруг погрозил пальцем финюку: - Чтоб от Василия ни ногой! Сразу ко мне попадёшь: уж я жалеть не буду, понял?
Тот часто закивал головой, пододвигаясь ко мне ближе.
- Саах лурр ло! - тоненьким голосочком отрапортовал он, растягивая в робкой улыбке прозрачные губы.
- То-то! - удовлетворённо хмыкнул гном. - А то действительно настанет тебе один сплошной лурр…
- А что он сказал? - переспросил я, оглядываясь на финюка.
- Пусть моё сердце заберёт смерть! - перевёл Бэбэлэнц. - Страшнее клятвы для них не существует. Теперь можешь его не бояться - если конечно ты его боялся - и вообще не беспокоиться - если конечно ты беспокоился: финюк от тебя и на два шага не отойдёт. Тоже мне приобретение… Скорее обуза!