Последние его слова снова отозвались во мне тревожным эхом. Тем временем фианьюкк продолжал:
«Всё шло великолепно. Сказочно. Слишком хорошо. Я едва выдерживал непомерный груз свалившегося на меня счастья, почти сходя с ума, потому что огромную радость так же трудно выдержать, как и огромное горе. Всё вокруг сверкало и лилось рекою: дорогое вино, песни, золотые зёрнышки (на счастье!) под нашими ногами, цветы, цветы, цветы… Море цветов и кричащих радостных лиц, музыка, обрывки поздравлений, здравицы, пожелания и… печальная улыбка моей (теперь действительно моей!) Тэйи. Как я люблю тебя, - отчего-то грустно говорили её глаза, - Айт, как я тебя люблю… Да, да! - ликовало в ответ моё сердце. - Навсегда вместе! Моя единственная, желанная, неповторимая… Мы стали мужем и женой. Скрепляющий манускрипт с золотой печатью надёжно покоился у меня за пазухой. Тысячи гостей были нашими свидетелями. Близилась ночь карнавала - наша первая брачная ночь…»
Он снова вскочил с камня, судорожно сжимая и разжимая пальцы, прерывисто вздохнул и, требовательно взглянув на меня (далее следовала, видимо, самая главная часть истории и, предположительно, самая болезненная), медленно, но решительно возобновил свой рассказ: «Когда последний луч солнца погас за горизонтом, грянули призывные звуки начинающегося ночного праздника. Если ты не был ни разу на королевском маскараде, а ты не был (я лишь подтверждающе развёл руками), то нет смысла даже пытаться описывать его чудеса. Поверь мне на слово, это стоит хоть раз в жизни посмотреть воочию, а слова - всего лишь слова, плоское отражение настоящего океана жизни, дышащего прибоями и непостижимыми глубинами, красками, звуками и запахами. Не имея с тобой общих воспоминаний, я не буду задерживаться на самом карнавале и перейду к последующим событиям. А они не заставили себя ждать… Для меня в ту ночь существовала только моя милая Тэйя, гордая Тэйя, сияющая Тэйя. Я смотрел только на неё, танцевал только с ней, мы молчали, но мне постоянно казалось, что мы говорим и говорим, не в силах выразить то счастье, которое, наконец, обрели. Отзвучала официальная часть нашего бракосочетания. Изредка кто-нибудь подходил с поздравлениями, улыбался и отходил. Мы кивали, впрочем, я почти не вслушивался. Моя звезда взошла на небе, и для меня больше ничего не имело значения. Так прошла первая часть праздника, и мы уже собирались уходить. Я томился, жаждая остаться с моей любимой наедине, и тут подошёл очередной поздравляющий – сильс. Неслыханно! Он подарил моей жене отворяющий перстень - тот, который является пропуском в личные апартаменты. Это такой предмет, как ключ…»
Фианьюк замешкался, сбился и стал помогать себе руками, чертя что-то в воздухе.
- Да знаю! - отмахнулся я. - У Горыновича такой же есть. Я даже видел.
Он удивлённо посмотрел на меня, покивал головой, мол, надо же, оказывается, я в курсе. И тут меня проняло.
- Погоди! - закричал я, подскакивая с места. - Так что это, всё-таки, за дворец? Часом, не Ульдроэль?!
От неожиданности он раскашлялся, а успокоившись, сел, остолбенело глядя на меня, нетерпеливо переминавшегося и подпрыгивавшего.
- Ульдроэль?! Ну, скажи, ведь это Ульдроэль?! - не унимался я. - А королева? Как зовут королеву?
«Великая пресветлая Королева сейчас носит имя Диллинь Дархаэллы, владычицы летающего Ульдроэля, - тихо ответил Айт Яэйстри. - Мне посчастливилось родиться и жить в этом удивительном месте. А позволь спросить, откуда тебе, человеку, известны…»
- Известны, ох, уж известны, - вздохнул я. - Но послушай, когда я рассказывал свою историю Бэбэлэнцу, ты ведь был рядом?
«Мне очень жаль, но я помню только начало, - виновато поник фианьюкк. - Что-то про девочку и мальчика… Про тебя? А вот дальше… Дальше я заснул - первый раз за долгое время моих мучений».
- Ладно, это после, - понимающе кивнул я. - Просто прими к сведению, что я знаю про Ульдроэль и про… Диллинь. Диллинь Дархаэллу. Сейчас время твоей истории. Правда, с этого момента я, уж извини, буду задавать целую кучу вопросов. Дело в том, что мне позарез надо попасть именно в этот дворец!