- Как вы, человеки, любите тотчас всё обзывать и развешивать бирки: то, это, - проворчал Зорр. - Конечно же, он не здесь родился, но при чём тут инопланетяне?
- Но если не на Земле, значит - вне её! - возразил я. - Ино-планетянин! Ити!
- Сам ты «иди»! - передразнил меня Горынович. - Как будто мало мест, откуда можно свалиться хорошему человеку, тьфу, кайшру.
- Лабиа Тхун, например!
- То-то и оно! - многозначительно поднял брови хийс, перевёл взгляд на заснувшего Фастгул'ха и добавил: - Вот, к примеру, вулфы - очень странные существа, и сказать, что они родились на Земле и живут на ней, было бы весьма спорно: и да, и нет.
- Или взять хотя бы хийсов, - улыбнулся я. - Тоже не примитивный вариант жизни. Кто такие, откуда? Земной хийс - ха! Звучит, как зубастый звездный цыплёнок.
- Ещё слово, и я скажу, что вы все действительно произошли от обезьяны! - в тон мне насмешливо ответил Зорр. – Все, даже дафэны!
- Собственно, все, и даже я, не отрекаемся, - старательно закивал я.
- Да уж, - только и хмыкнул Горынович. - Какая солидарность с далёкими предками! Но позволь не сбиваться на бананы и лианы. Впереди нас ждёт не стадо твоих горячо любимых родственников, - он улыбнулся, - а великий кайшр. Да-да, великий и, некоторые добавляют, «ужасный». Но, увы, и это далеко не вся правда. Начать хотя бы с того, что слово «кайшр» обозначает «пленник». Он и есть пленник - тот, кого многие тысячелетия не отпускает этот мир. Это длится уже очень долго, ибо смерть над ним не властна.
- А как же – «в зайце утка, в утке щука, в щуке яйцо, а в яйце иголка»? - мне вспомнилась народная сказка. - У иголки-то кончик Иван-царевич вроде бы отломил? «Тут и смерть кощеева пришла»! – бодро процитировал я.
- Не пришла. Госпожа в белых одеждах, уж поверь мне, не связана ни с каким кончиком иглы… или не-иглы. Тем более, что Оллисс Ушранш, так называемый Кощей Бессмертный, является лишь частью единого целого - всего того, что находится где-то вне Пределов, за границей этого мира, - туманное объяснение Горыновича не только не вносило ясности, а наоборот - всё более усугубляло непонимание. - Поэтому окончательно его убить можно, только убив и всех остальных, таких же, как и он сам - тех, которые не здесь…
- А почему кайшр не уйдёт к тем самым «остальным», которые где-то «там»? - недоумевал я.
- Однажды, очень давно, Ушранш признался бабе Яге, что ему не хватает … не помню… какого-то предмета, - задумался Зорр. - Будто бы при падении, когда он был без сознания, у него украли одну важную вещь, а без неё он не может позвать своих на помощь и сам не может вернуться назад.
- Застрял? - посочувствовал я ему. Во мне опять зашевелился таинственный дафэн, который, как я уже усвоил, терпеть не мог, когда кто-то попадал в подобные ситуации. - Скверная история.
- Да уж, ничего смешного. И было бы гораздо печальнее, если бы не одно смягчающее обстоятельство! - Горынович загадочно улыбнулся и сделал эффектную паузу.
- И?.. - первым не выдержал я.
- Догадайся с трёх раз!
- Любовь, конечно же?.. - не раздумывая, предположил я. – Нашлась какая-нибудь милая барышня, которая скрасила его нелёгкое существование. Не научные же трактаты и футбол!
- Да-а, - удивлённо протянул Зорр. – Кайшр действительно нашёл среди людей возлюбленную, ставшую его верной спутницей – женой!
- Что-то не помню, чтобы в сказках Кощей был женат, - засомневался я.
- Ваши сказки сочиняли люди! - решительно отрезал Горынович. - Будут они писать о своих неудачах - вряд ли!
- Постой, постой, - задумался я. - Но ведь единственным достойным женским персонажем в них была Василиса, когда прекрасная, когда премудрая, но точно - она! Так ведь сия блистательная барышня удачно вышла замуж за Ивана-царевича.
- Как же! - рассмеялся Горынович. - Держи карман шире! Василиса, или принцесса Ваалисса, удачно вышла замуж как раз именно за Ушранша, а всякие Иванушки, не одного меня утомившие своей тупой настырностью, его чуть не погубили. В смысле, не его самого, а физическое тело, в котором кайшр пребывает, слава Лесу, и поныне.
- А если бы его физическое тело погибло, то что?.. - заинтересованно переспросил я.
- А то и было бы! - он сделал страшное лицо, только что огнём не дохнул. - Слонялся бы он по миру мятежным духом неприкаянным. Поди-ка, выберись тогда к своим - у привидений, знаешь ли, не очень-то много сил и возможностей.