— Вот она, минута величия! — неожиданно звонко рассмеялся Горынович, глядя на мою растерянную физиономию, и даже прищёлкнул пальцами от избытка чувств. — Ты понял?! Тебя заметили и сосчитали! Ну что, Вася, твои робкие потуги на неуместную скромность и самокопания увяли-таки окончательно? Можно, наконец-то, беседовать с тобой без лишних оглядок?
— Да уж, это ты точно подметил. Вот погоди, ваше местное королевское Величество, я тоже выйду в высокопоставленные особы! Смотри, окажусь каким-нибудь замаскированным владыкой, и будем приседать друг перед другом, так сказать, в порядке дипломатических церемоний… Ку!
— О-о, сейчас начнётся! — закатил глаза дофрест. — Будут расправлять друг перед другом перья, хвосты, скалить зубы или кукарекать. Эй, петушки, не пора ли перестать и топать дальше?
— И с какой это стати?! — проворчал я. — Как только оказывается, что я тоже таинственный и значительный господин, ты обзываешь меня цыплёнком и командуешь куда-то «топать», случайно не на вертел ли? А может быть, я то самое золотое яйцо, которое наконец-то снесла курица-вечность?
— Хорошо, хорошо, пусть будет яйцо, — сморщил нос Враххильдорст. — А как насчёт мимо пробегающих мышек, которые обычно очень ловко орудуют хвостиками?
— Ладно, потопали. Дальше так дальше, — кивнул я, поднимаясь с травы и отряхиваясь. — Кстати, а почему кругом такой непроглядный туман? Разве ему уже не пора развеяться? Такая мокрость и серость вокруг, бр-р!
— Потому что мы идём серым призрачным путём, — искренне удивился Мавул'х, — а иначе идти бы нам до моего дома неделю. Так тоже не очень быстро, однако же…
Он не договорил, устремляясь в толщу тумана смазаным крутящимся движением, растворяясь в пространстве уже не человеческим, а волчьим силуэтом.
Мы двинулись следом.
— Серый волк, серый путь — сплошная серость, — пожал я плечами. — Туманная, короче, ситуация.
— А как же может быть иначе? Вар-рахалы соединяют в себе два принципа — человек-зверь, добро-зло, участник-наблюдатель, — в конечном итоге, становясь на срединный путь, не белый и не черный, а серенький-пресеренький, — усмехнулся Зорр. — Вот чёткие границы и расплываются: этакая туманная жизненная неопределённость — есть лишь путник и его поступки, а хорошо ли, плохо ли то, что он вытворяет, это лишь частные мнения его и окружающих, изменяющиеся неоднократно с течением времени. Одни считают, что путник творит добро, другие считают, что зло. Мнения перетекают одно в другое и обратно, а истина пребывает где-то над всеми ними, и она не совпадает ни с тем, ни с другим, проявляясь скорее в своевременности и сооответсвии события основному потоку судьбы.
— Нет добра, нет зла, так что ли? Лишь долгий путь, покой нам только снится? — улыбнулся я.
— Конечно. Есть лишь путь, как длинная нитка бус на шее идущего, собранная из отдельных деяний, не плохих и не хороших, а… — Зорр вдруг замолчал, показывая куда-то рукой, на что-то, видимое в тумане пока только ему одному.
Приглядевшись повнимательней, я различил впереди плавающие в зыбком мареве несколько пар жёлтых огней. Они приближались, множась и постепенно окружая нас со всех сторон.
Мы остановились.
Туман вокруг перестал быть просто глухой и плотной стеной безликой массы, ожил, задышал, вмещая в себя звуки шагов, покашливаний, обрывки невнятных бормотаний, тявканий и отдельных слов, как будто мы с закрытыми глазами стояли в большой толпе. Как ни странно, незримое многочисленное присутствие не пугало и не давило своей непредсказуемостью, скорее ощущалось тактичное вежливое ожидание благодушно настроенных хозяев. Неожиданно все подготовительные шорохи стихли, и зазвучал единый негромкий вой, коротким приветствующим аккордом возвестивший церемонию встречи. Звук замер на высокой вибрирующей ноте, вопрошающей и восклицающей одновременно.
— Мы должны ответить? — спросил я, ощущая непреодолимое желание сказать хоть что-нибудь вслух.
— Ага. Повой в своё удовольствие — у тебя получится, а заодно и отблагодаришь встречающих, только на четвереньки не становись, а то не успеешь тявкнуть, как отрастёт хвост! Серенький… — ехидно ответил Зорр.
— А заодно и зубки. Смотри, укушу, ещё взбесишься, — радостно подтвердил я.