Во время нашего разговора сидевшие рядом вулфы вставали и медленно, по одному, подходили к нам, на секунду останавливались и заглядывали мне в лицо, после чего бесшумно растворялись в темноте. Их было нескончаемое множество… Постепенно я перестал обращать внимание на сие утомительное кружение, упустив момент, когда же это неожиданно закончилось, и мы остались на холме одни.
— Что они делали? — поинтересовался я после исчезновения последнего вулфа. — У меня уже в глазах рябит. Сколько их было?
— Пришли почти все из нашего племени. Они отдавали дань уважения тебе, дафэн. Каждый подошедший вулф будет помнить тебя до конца жизни и расскажет своим детям и внукам. Это великая честь для нашего народа.
— Вот она — минута славы. И почему мне это так безразлично? — пробормотал я себе под нос, но Шулдзуа'х услышала и ответила:
— Потому, что с каждым мгновением ты всё больше обретаешь себя.
Я позвал его по имени, но он не расслышал, в своём безумном одиночестве упорно не бросая единственно возможное, хоть и безнадежное занятие. Я позвал снова — безрезультатно. Тогда я уселся рядом и стал ему помогать, отгребая тлеющую труху к краю всё ещё дымящегося круга. Только тут он заметил меня и страшно закричал, упав мне в руки хрипящим, невесомым тельцем. Я прижал его к себе и понёс куда-то прочь, прочь, прочь, ничего не видя и не разбирая дороги, пока запах гари и смерти не сменился прохладной тенью камней.
ГЛАВА 12. Катты
Провожать гостей считалось у вулфов плохой приметой. Вот и хорошо. Не люблю я расставаний… В предрассветный час, пока норн спал, Мавул'х вычертил нам дорогу, описывая до мельчайших подробностей опасные горные участки. Алдз'сойкф Ялла'х вручила увесистый сверток всяких съедобных мелочей, так радующих путников в долгом путешествии. На этом всё и закончилось. Мы с Зорром почти ничего не говорили, зато у Враххильдорста пробился поток красноречия, и он сыпал и сыпал галантными, узорчато-восторженными фразами, шаркал ножкой, кокетливо отгибал хвост и даже пытался целовать Ялле руки.
— Весьма, весьма польщен, оч-чень, — елейным голосом бормотал он. — Буду идти мимо — обязательно вас навещу… Пренепременно!
Вулфы улыбались в ответ — задумчиво и немного печально.
Я подхватил на руки неумолкавшего ни на минуту дофреста и, бросив последний взгляд на стоявших оборотней, покинул гостеприимный дом.
Зорр чуть замешкался и вышел на крыльцо несказанно удивлённый. В его руках поблескивал на солнце резной коготь, только что висевший на груди Яллы.
— Подарок, — растерянно произнёс он. — Я так и не понял почему, но они считают, что эта вещь должна сопутствовать нам в дороге.
Зорр спустился вниз, покачивая головой, мол, жизнь — непредсказуемая штука, ещё раз поглядел на коготь и повесил себе на шею.
Было раннее утро, наполненное росой, солнечными бликами и щебетом проснувшихся птиц.
Мы шагали по тропинке, петлявшей среди каменных валунов, теперь ассоциирующихся у меня не с кактусами, а с изваяниями острова Пасхи — только с более экстравагантными профилями. Пара поворотов, и они окончательно заслонили от нас своими выветренными носами зеленые холмы. Я шёл не оглядываясь. Книга моей судьбы продолжала перелистывать страницы.
Что ж, я теперь дафэн. Звучит весьма почётно и в меру загадочно. Дафэн так дафэн. Тот, кто возвращается… И куда, спрашивается? Да и зачем?.. Внутренний монолог успокаивал, потихоньку заглушая мои лирические переживания.
— Так ты, оказывается, дафэн? — тараторил окончательно разошедшийся Враххильдорст. — Здорово! Поздравляю! Когда будем праздновать новый статус? С тебя ящик лимонада, как с виновника торжества.
— Ты ничего не перепутал? По идее не я, а ты должен мне этот мифический ящик так горячо любимого тобой лимонада. А по мне так лучше бы ящик пива!.. Кстати, можешь и на столе станцевать, благо ты у нас миниатюрный. Гулять так гулять!!!