— Ну что вы, почтенный дофрест! Я исключил из виду не вас, а этот увесистый аппетитный кусок, почему-то добровольно идущий вместе с вами, — Иллас Клааэн кивнул в сторону Иичену, бестолковой кучей перьев сидевшего рядом. — Я хотел сказать, что ваше сообщество имело разные варианты перемещения, но, как я убедился, маленький вулф действительно очень болен и нуждается в бережной заботе и срочном лечении.
— Мы пытались, но нам удалось восстановить только его тело, а душа… Душа так и не вернулась. Более того, если ему не помочь как можно быстрее, то скоро будет совсем поздно, — говоря, я чувствовал, как ненадёжно бьётся в детской груди маленькое сердце. — К тому же я думаю, что потом у нас будет ещё масса времени, чтобы пересчитать крылья, лапы, уши и мужские достоинства хоть всех вар-рахалов, живущих в этих горах.
Катт посерьёзнел и посмотрел на меня гораздо внимательнее.
— С кем имею честь беседовать? Спутник великого хийса и почтенного дофреста заслуживает не меньшего интереса и уважения.
— Со вчерашней ночи мне присвоили звание дафэна, хоть я и не очень понимаю, что это значит. А сейчас уже и спросить не у кого, потому что гостеприимного норна больше не существует, — я глянул на спавшего мальчика, вздохнул и прижал его к себе поплотнее. — Зовут меня Василий. А малыш нам достался, так сказать, в наследство — после одной весьма гадкой истории.
Иллас Клааэн задумчиво и чуть отрешённо замер рядом, больше смотря, чем слушая, причём его якобы рассеянный взгляд ощущался физически — неприятно и давяще. Катт встрепенулся и, подхватив меня под локоть, уверенно повлёк прямо к заснеженной глухой стене. Сзади спешил Горынович, пинком подгоняя еле плетущегося, ничего не осознающего Иичену. Мы стремительно преодолели несколько шагов. Я повернулся плечом, чтобы не врезаться в стену своей драгоценной ношей. Сердце ёкнуло, но удара не последовало: мы продолжали двигаться дальше так же целеустремленно, перемещаясь в чем-то белом, напоминавшем густой снегопад, но состоявший не из снега, а из блестящих искорок. Ещё десяток шагов — и мы выскочили в столь же сверкающее пространство, только не завихряющееся, а статичное, полировано-мраморное.
— Положи маленького вар-рахала вот сюда! — позвал меня Иллас Клааэн, указав рукой на возвышение в глубине комнаты, а это была именно комната, только без окон и дверей, подсвеченная неярким сиянием, исходившим прямо от стен.
Я опустил Фастгул'ха на импровизированное ложе, покрытое белым меховым одеялом, и уселся рядом с ним.
— А где Зорр и Иичену? — я неожиданно обнаружил их отсутствие. — В пурге заплутали?
— Они в соседней комнате. Там же и почтенный дофрест, — улыбнулся катт. — Что, не заметил, как исчез твой маленький спутник?
Я лишь молча кивнул, вдруг поверив, что с моими друзьями абсолютно ничего не случится.
— Вот-вот, и даже иича мы не собираемся есть — будем считать, что он малость пережаренный и переросший, а это невкусно. Если же ты хочешь их увидеть, то нет ничего проще.
Он подошёл к ближайшей стене и слегка прищёлкнул по ней пальцами. Та тут же замельтешила и растаяла, явив моему любопытному взору нахохлившегося Иичену, сидевшего посреди соседней, такой же небольшой комнаты. Около него удобно устроился Горынович вместе с Враххильдорстом, что-то уже активно жевавшим и при этом ещё и болтавшим. Увидев меня, дофрест радостно помахал мне ручкой, то ли приглашая присоединиться, то ли наоборот — отправляя куда подальше.
За моей спиной тактично кашлянул Иллас Клааэн. Я обернулся — он опять стоял около ложа и улыбался. Я посмотрел назад — белоснежная стена пребывала на прежнем месте, крепкая и незыблемая.
— Что за наваждение? — искренне поинтересовался я. Подошёл и по примеру катта тоже прищёлкнул по мраморной поверхности: стена тотчас же покорно замелькала и рассыпалась призрачным снегопадом.
Перед нами во второй раз предстало идиллическое зрелище совместной трапезы. Сцена вторая: те же и новое действующее лицо — откуда-то появилась невысокая девушка с такими же как у каттиуса голубыми раскосыми глазами и с заострёнными кверху ушами, торчавшими из-под коротко остриженных серебристых волос. На вид ей было, пожалуй, не больше двадцати. Впрочем, встретившись с ней взглядом, я опустил частицу «не» — слишком много неопределенности таилось в её облике, во взгляде, в движениях, будто она знала о себе что-то важное, значительное и умалчивала об этом, причём это что-то её даже слегка забавляло. Девушка мельком глянула на меня, улыбнулась, будто подтверждая мои мысли, и поставила перед Враххильдорстом поднос, тесно уставленный многочисленными пиалами. Казалось, что дофрест сейчас забулькает как Иичену, таким восхищением озарилось его лицо. Восхищением и нетерпением. Раздался-таки соответствующий звук — он, наконец, приложился к ближайшей ёмкости.