— Отлично. Более чем. Даже быстрее, чем я рассчитывал, — одобрительно похвалил меня мой странный собеседник. Он значительно увеличился в размерах и напоминал теперь длиннохвостую рысь, еле-еле помещавшуюся рядом со мной на скамейке. — И прекрати, пожалуйста, этот несносный снег — надоело! В конце концов, это же твой сон, а не мо…
— Иллас Клааэн! Вот ты кто! Вспомнил! — я так обрадовался, что чуть не полез к нему обниматься. — А что мы здесь делаем?
Кот лишь преувеличенно закатил глаза, мол, первый раз, что поделаешь. Вздохнул и ничего не сказал.
— Снег? А при чем тут снег? — я покрутил головой, по-новому ощущая слякотность наступавшей ночи, стопудовое пальто и ботинки, продолжавшие впитывать бесконечный поток обжигающе холодной воды.
— Василий, ты постоянно проваливаешься куда-то в свои бессмысленные студенческие сны-воспоминания. Мало того, что ты устроил нам вот это, — кот недовольно мотнул головой, стряхивая горку снега, выстроившуюся пирамидкой у него на макушке, — так ты, к тому же, и не желаешь вот «это» прекращать!
— Как?! Я же не умею управлять погодой, — тупо сказал я. Мысли путались и упорно не хотели выстраиваться в завершенную концепцию происходящего. Я, как маразматическая старушка, «здесь помнил, а здесь не помнил», безнадёжно пытаясь соединить воедино лица, факты и окружающую обстановку. Погода? Ну, причём здесь погода? В этом году вообще постоянно валит снег, что я-то могу поделать? Или же могу? Или не могу? Ощущение, что это было когда-то, раздражало. Хм, дежавю. Или навязчивое сновидение? Что-то подобное мне уже снилось, и не раз. Хорошо. Если это не сон, то за углом живёт знакомая девчонка — Светка-каретка. Зайдём, проверим? Да, каттище?
Кот молчаливо вышагивал рядом. Когда же мы успели встать и так далеко отойти от перекрестка? Ага. Вот оно, окно. И Светка в нём — рукой нам машет. Понятно?! Я победно глянул на хвостатого спутника. Видел?! Вот оно — окно! И Светка в нем — рукой машет… Стоп. А ну-ка, ещё раз. Окно. И Светка в нём…
— Не надоело? — участливо поинтересовался кот.
Ответить я не успел. Рядом притормозило новенькое такси.
— Не надоело… по такому-то снегопаду бродить? — безмятежно поинтересовался водитель, выглядывая через медленно разъезжавшуюся щёлку окна. — Вам куда?
— Пешком дойду, — отмахнулся я, машинально нащупывая в кармане кошелёк.
— Студент? Да садись! В такую погоду я и за просто так подброшу! Ежели, конечно, в центр… Анекдоты-то знаешь? — не унимался добродушный голос.
В башмаках предательски хлюпнуло. Вот напасть! Вздохнул, нагнулся, заглядывая внутрь — красота! — тепло, сухо, мягко, и дядька широко улыбается. Лицо хоть и заросло тактичной щетиной, но породистое, как это принято говорить — запоминающееся. А, точно! На профессора нашего похож, на заведующего библиотекой. Я цепко глянул, успел прочесть водительское удостоверение, закреплённое около бардачка. И имя тоже не в пример заковыристое: Мариан Вяземундович Троепольский. Вот так водитель! С именем, достойным императора! А может, профессора философии?
Что, котище, примем предложение? По глазам вижу, что кататься любишь, даром, что катт. Запрыгивай! Я приоткрыл заднюю дверцу. Водитель присвистнул, но от комментариев воздержался — молодец, боевой мужик! Никакого заднего хода! А если бы я был с тигром?
— Вот это кот! Почти тигр! — восхищённо проговорил он. — Люблю кошек. Считай, тебе повезло. С таким пассажиром точно бесплатно довезу.
Что ж, повезло так повезло. Мы блаженно устроились на предусмотрительно застеленном сиденье, почти хором мурлыкая от удовлетворения внезапно свалившейся на нас передышкой. Я торжественно хлопнул дверцей, едва ли не злорадно отгораживаясь от промозглой сырости внешнего пространства, мгновенно превратившегося в телевизионное изображение на экранах машинных окон. Теперь мне снегопад даже нравился, как некая абстрактная категория, живописно динамичная и обособленная.