— Хорошо, — я огляделся вокруг. — Действительно, хватит лирики, пора и к делу переходить. Я так понимаю, что существуют определённые условия и ограничения, правила игры, так сказать. Например, ты не имел права помогать мне осознать себя во сне. Ну, с просыпанием не просыпаясь… Так ведь?
— Не имел, — кивнул тот, когтем выуживая из тарелки кусок ветчины. — Ох, и не имел. Это ты должен был сам. А в остальном, прекрасный мой напарник — всё хорошо, всё хорошо!.. Короче, с того момента, когда ты пришёл в себя, — спасибо, что так быстро! — мы можем уже не следовать канве сновидения, а прокладывать свой собственный путь. Задача номер один: пойми, что твои желания и высказанные вслух по-желания здесь исполняются, так что осторожнее со словами и даже мыслями…
— Так ведь это здорово! Я сию секунду пожелаю увидеть Фастгул'ха, раз-два — и он сидит напротив!
— Увы… Не выйдет!
— Почему?! Это же так просто!
— Но не в данном месте и не в данной ситуации. Считай, что мы — туристы, приехавшие в экзотическую страну, где к нашим услугам огромное количество развлечений и возможностей. По сути, всё, на что только способна наша бурная фантазия. Это ты уже усвоил?
— Вполне.
— Но! — прозвучала эффектная пауза, призванная обратить моё внимание на последующие слова. — Но ведь есть и другие туристы! Со своими не менее бурными фантазиями, имеющими полное право на обособленное существование. Они — не часть твоей иллюзии и не подчиняются твоим приказам, так что кричи — не кричи, а Фастгул'ха придётся искать в рабочем порядке. Самим! — он помолчал. — А кроме этих самых других туристов прилагаются, хм…яу, до полного комплекта и коренные жители.
— Это долгожданное «во-вторых»?
— И в-пятых, и в-десятых, — зевнул он. — Поскольку местное население весьма и весьма небезобидно. Хойши и моаны, как говорится, туда-сюда — по крайней мере не кусаются и под ногами не болтаются, а вот зурпарши… Зурпарши опасны по-настоящему.
Я отодвинул свою тарелку и посмотрел на кота то ли с восторгом, то ли с ужасом. Надо же, и здесь не без флоры и фауны! Какие-то мойши и коаны… извините, хойши и моаны! И вдобавок к ним кровожадные зурпарши! Ух ты! Зуррр-паррр-шиии!
— Так вот. Эти «кровожадные зурпарши» способны сколь угодно долго удерживать и не отпускать случайно заплутавших путников: сновидящих, безумных или просто потерявшихся между реальностью и бредовыми фантазиями! И неважно, по какой причине и по какому поводу оказываются здесь эти несчастные… или счастливцы. Потому что дороги назад для них не существует. Потому что остаток жизни они проводят в иллюзии исполнения всех своих потаённых желаний.
— Оставь надежду всяк, сюда входящий, — пробормотал я, оглядываясь и неожиданно находя ненастоящность и некую картонную бутафорность окружающих нас предметов, будто бы всё вокруг было декорациями, оставшимися от каких-то других уже доигранных, допрожитых жизней, декорациями, так мало имевшими отношение к сегодняшним событиям, что и упоминать-то о них было бы крайне нелепо. Кот поймал мой задумчивый взгляд и понимающе кивнул:
— Да, сон чем-то напоминает смерть: заснувши, можно и не проснуться.
— А зурпарши? Сторожевые псы или сладкоголосые няньки? — поинтересовался я, сбрасывая мимолётное наваждение.
— Это кому как больше нравится. Они, как губки, впитывают внутренние переживания попавшего к ним путника и выдают ему некое фирменное лекарство-панацею — противоядие от него самого, такого, каким он является на самом деле, — даря ему забвение и призрачное счастье исполнившихся надежд. Но как бы ни было безоблачно дальнейшее существование попавшего в плен — это лишь иллюзия, обман, фальшь, бред. Назови, как хочешь, но от этого оно не станет жизнью. И заключенные в сновидение где-то в глубине души знают об этом, знают и невыносимо страдают, не в силах ни отказаться от этой сладкой боли, ни окунуться в неё целиком.
— А зурпарши питаются именно этими чувствами, — вдруг догадался я и, не сдержавшись, возмутился: — Вот ведь гадёныши!
— Я думаю, они будут с тобою не согласны, — хмыкнул кот.
— Ага, скажут, мол, они всеобщие благодетели, дарующие радость и феерические наслаждения. Этакие бесплатные спасители. Спасибо, но мы пешком постоим. Фастгул'ха они не получат! Уж мы постараемся.
— А вот это и есть «в-третьих», — оживился мой белоснежный приятель. — В-третьих и в-главных, потому что именно за этим мы и здесь. Дело за малым — найти мальчика и помочь ему вернуться назад.
— И как мы будем его искать?
— А я тебе для чего? Не только же мурлыкать и скакать за бантиком. Мы, катты, известнейшие проводники по миру сновидений. Здесь мы почти как дома.