— Пойдём отсюда, — вдруг скомандовал Ра-Хор, разом утратив интерес и ко мне, и к своему многоликому сокровищу. — Есть кое-что получше.
«Получше» оказался внушительных размеров экран с прилагавшимся к нему набором разноцветных кнопок и рычагов, которыми грольх и защёлкал увлечённо, быстро, вскочивши на маленький постамент, что, несомненно, придавало ему важности, а заодно и помогало дотянуться до всего пульта управления в целом.
У меня же не шла из головы фраза Ра-Хора про хийса и Фастгул'ха с иичем. Перед глазами вставала его «коллекция» и… и мои такие живые — действительно живые! — спутники… Нет, нет и ещё раз нет! Не бывать им в этом строю! Никогда! Бейтесь, родные! Ваше место там, наверху, а я уж здесь сам как-нибудь разберусь. Как будто в ответ на мой призыв пол под нашими ногами слегка вздрогнул и улегся опять как ни в чём не бывало, смиренно ровный и благопристойный.
Ра-Хор ничего не заметил: именно в этот момент ему удалось завершить манипуляцию с кнопками, и экран загорелся, сопровождаемый удовлетворенным вздохом, мол, смотри, сейчас начнётся.
Что-то несомненно началось, распахнулось летним призывным окошком, ветреным, солнечным и тесно машущим ветками. Пролетавшие птицы заныривали под шелестящую защиту леса и неожиданно, пробивая её то там, то сям, вновь выбрасывались в воздушные струи, кувыркаясь и разрезая их крыльями на отдельные прозрачные полосы. Дальше, по направлению к дымчатым горам, неровным росчерком обозначавшим горизонт, тянулась светлая рябь открытых пространств, взлётов и падений холмов, разделенных бликами озер и своими же тёмными, наползавшими тенями. Вместо очередной птицы из густого покрова вылезла маслянистая голова гигантского ящера и пристально посмотрела в нашу сторону.
— Ого! Вот так кино!!! — на минуту позабыв обо всем на свете, воскликнул я. — Динозавр!
— Архиороптер, — поправил грольх, благосклонно наблюдая мой восторг. — Умнейшие были твари, но правили тогда не они.
— Так это… это?.. — я не находил слов. Зачаточный историк во мне тотчас высунул любопытную голову и зачарованно взирал на доисторическое существо. — Машина времени?
— Не совсем чтобы именно это, но может очень и очень многое. «Видеотека — просто супер!» — как сказал когда-то один из теперешних жильцов стабба перед… неважно. Вобщем, давай пользуйся!
Он уступил мне место, спрыгнув с постамента и небрежно отодвинув его то ли взглядом, то ли мановением руки. Вот вам и маленький да удаленький!
— Этими кнопками набираешь время, этими — место. Участки на карте можно посмотреть, повернув вот этот рычажок. Можно даже набрать просто название или понятие — да хоть имя! — и посмотреть, как же было на самом деле… Хотя ты ведь не пишешь на древнем сунде, а язык хонов добавить в основной словарь мне как-то было недосуг. Не было прецедента. Или претендента, — многозначительность съехала в разочарованную усмешку: что ж, не удалось похвастаться по полной программе. — Ладно, осваивай! Забавляйся… пока.
— Хм, древний сунд. Я и на современном не то что писать-читать, а и говорить-то не умею, — хмыкнул я. А машинка действительно просто класс!!! Вот бы в наш институт такую! Тьфу, сам сижу под землей у грольхов, а думаю про институт, который и существует-то сейчас только в моей памяти. Да и зачем дафэну институт? Эта мысль развеселила меня несказанно, прошлая жизнь показалась смешной и бесполезной. Я и рассмеялся под сопровождающее недоумение Ра-Хора:
— Какой я раньше был забавный…
— Ну-ну, — повел рыбьими глазами грольх. — Каждый хон считает, что становится взрослым в тот день, когда он впервые сможет посмеяться по-настоящему над самим собой. Что ж, поздравляю, ты окончательно утратил состояние юности.
— Что ж, — передразнил я его. — Значит, я утратил это зыбко-розовое состояние давным-давно, и с каждым днём мне становится всё смешнее и смешнее.
Ра-Хор лишь молча пожал плечами, вздохнул и произнёс:
— Никто, наверное, не ощущает, как утекает молодость, но всякий чувствует, когда она уходит окончательно.
Странно было слышать человеческие суждения от этого совершенно чуждого существа.
На экране архиороптер уже скучающе, буднично глядя в нашу сторону, начал что-то пережевывать и обмяк головою вниз в лиственную гущу, неспешно двинулся вбок, распространяя зелёные волны, вспугивая птиц и кого-то невидимого, истошно орущего в глубине.
— Так что там случилось с динозаврами? — проговорил я, чтобы только не молчать. — Говорите, правил бал не этот лоснящийся красавец?