— Грустно??? — фыркнул грольх. — Добро пожаловать в наше тёмное и бесконечное «грустно»!
Мы миновали последние метры и одновременно толкнули приблизившийся прямоугольник двери. Она шарнирно распахнулась, взмахнув ладонями створок, пропуская нас внутрь и вновь бесшумно смыкаясь за нашими спинами. Нас встретил обвал света и запахов, гулкий прибой звуков. Я остановился поражённый. Грольх прошёл ещё немного и замер у перил, любуясь открывшимся видом, как будто он видел его впервые. Я медленно шагнул и встал рядом.
Мы находились на небольшом балконе — этаком капитанском мостике, парившем на почти километровой высоте у самого потолка гигантской пещеры, а внизу — дышащий, мерцающий и копошащийся — простирался подземный город.
— Лабиа Тхун! — влюблённо проговорил Хап-Астх, обводя взглядом причудливое сочетание странных конструкций внизу, видимо, являвшихся чьим-то жильём, составленных наподобие детского конструктора: беспорядочно, путано и, вместе с тем, очень красиво. Светящиеся зигзаги дорог пронизывали их насквозь, отмечая повороты и перекрестки россыпью разноцветных надписей. Прямо с потолка пещеры кое-где опускались вниз перевернутые пирамиды-небоскребы — текучие вековые наросты, всё ещё плакавшие каменными слезами. Иные из них висели в воздухе, иные уже достигли пола и надежно вросли в него своими острыми вершинами. Вокруг них тоже шли спиральные анфилады пристроек, многоярусными гроздьями прилепленные прямо на их наклонные бока. И вывески, вывески, вывески… Среди всего этого сверкающего разнообразия суетились летательные аппараты с крыльями и без таковых, и не менее проворные существа, крылатые и… О черт! Мимо проплыл лоснящийся хвостатый пузырь с шестью колбасными ножками и одним глазом на подвижном упругом шнурке. Глаз радостно зафиксировал наш дуэт, очарованно замерший на площадке, моргнул; существо неповоротливо славировало и, взмахнув всеми шестью колбасками сразу, напрягло спереди крошечный ротик и пророкотало неожиданно басовито:
— Я рад сообщить вам о хорошем дне!
— Давай, лети себе! — вдруг резко изменив настроение, проворчал грольх.
— О! Это невежливо! — обиженно удивился хвостатый дирижабль.
— Пшел вон, жепоб! — взвизгнул Хап-Астх, нетерпеливо хлопнув ручками по поручню. — Не понял?! Воняй в другом месте! Отвали!
Я предусмотрительно не вмешивался, оставив все вопросы напоследок. Оскорбленный «жепоб» тем временем сумел-таки развернуться и стал удаляться максимально презрительно. На безопасном, по его мнению, расстоянии он закинул назад глазной шнурок, сердито прищурился и внезапно громко пукнул, выпустив из-под хвоста зеленоватое едкое облачко прицельно в нашу сторону. Удовлетворённо хлопнув всеми шестью ножками-колбасками себя по животу, он важно поплыл дальше по направлению к ближайшей вывеске, изображавшей стилизованные сосиски.
— С этими не общайся! — грольх с досадой плюнул и полез через поручень.
— Эй-эй! Я летать не умею! — я озабоченно следил за его подозрительными манипуляциями. — Что уж так волноваться-то. Подумаешь, пролетел мимо пахучий мешок с колбасками! Из-за этого не стоит прыгать вниз!
— Ха! Ха-ха… Колбасный мешок! — Хап-Астх фыркнул, не выдержал и расхихикался. — Кстати, жепоб и обозначает: «ёмкость, набитая вонючим мясом». В точку попал! Ладно, хон — давай, полезли! За кого ты меня принимаешь? Здесь же лестница!
Я выглянул и действительно обнаружил раздвижную лестницу, ведущую на следующий нижний ярус. Мы находились на одной из нависавших пирамид, у самого её поднебесно-потолочного основания. Позади оставалась только закрытая дверь, но там я уже был.
— Давай, давай, хон! У тебя дорога только вперёд! — подзадоривал меня грольх, исчезая из виду. — Или, всё-таки, решил вернуться и стать бессмертным? Твой стабб ждёт тебя! Всегда!
Под хихикающие замечания, подхватив в руку сомневавшийся клубок, я полез следом, спрыгнув на твёрдую поверхность. Хлоп! Прямо на чью-то чешуйчатую конечность.
— Куда прёшь, гладкокожий?! — возмутился её обладатель. — От этих хонов совсем не стало прохода!
— Sorry! — машинально сказал я, отпуская клубок и отступая в сторону. Чешуйчатый хмыкнул и, ничего не сказав, удалился.
— Пойдём, пойдём, — уже торопил меня Хап-Астх, утягивая совсем в другую сторону. — Здесь, пока ты новенький, лучше подолгу ни с кем не разговаривать. Когда освоишься — другое дело.
— И часто на вас сыпятся новенькие?