— Но мои друзья, моя девушка?!
— Вот-вот! — удручённо пожал едва видимыми из-под панциря плечами черхадд. — Вот и я про тоже самое! Ладно! Когда чешется — надо чесать! Хотя, конечно, проще прекратить зуд в самом его истоке. Ладно, ладно, тебе виднее, или, лучше сказать, ощутимее.
— Не понимаю.
— Разве? — он сдержанно приподнял клетчатые брови. — Ты производишь впечатление цельного и дельного, хотя… А-а-умм! У тебя свой путь, и кто я такой, чтобы лишать тебя всех сюрпризов и удовольствий, ждущих и подстерегающих на этом пути (я вздрогнул: когда-то нечто подобное говорила мне Алд’сойкф Ялла’х). Так ты говоришь, наверх?
Я даже не успел удивиться или обрадоваться. Всё произошло по-будничному просто, будто мы решили прогуляться до пивного ларька.
Мардавам, скрежеща краем панциря, отделился от серой будки за его спиной и тяжело плюхнулся на все четыре конечности, став действительно похожим на огромную неопрятную черепаху. Пыхтя, неповоротливо развернулся, на ходу распахивая крашеную дверь с предостерегающей надписью, и отодвинулся в сторону.
— Заходи! Ты точно уверен, что тебе наверх? Можно и вниз. Там тоже интересно! Нет? Хорошо, хорошо…
Я заглянул внутрь. Никаких проводов и прочих устрашающих деталей там не обнаружилось. Там вообще ничего не было, только столб пронзительно-голубого света, вертикально уходивший вверх и вниз, и висевшая в воздухе горизонтальная платформа.
Я оглянулся на черхадда, уже явно терявшего ко мне всякий интерес, и теперь только ждавшего, когда же я, наконец, залезу внутрь. Клубок давно выскользнул из шляпы и нетерпеливо переминался рядом.
— А как же нитка? Клубок ведь своего рода привязанный?..
— Ох, уж эти хоны! — проворчал Мардавам. — Вечно придумают себе кучу проблем! — он наклонился и одним ловким движением разорвал о край панциря размотанную травяную пряжу, вручив мне смотанный остаток. — И всего делов-то, как говорят у вас, у хонов… на три копейки.
— А-а-ааа… — лишь смог выдавить из себя я, ошарашенно глядя в свои ладони. Так и шагнул внутрь, забыв даже попрощаться.
— Стой ровно, не кашляй и не дёргайся! Привет друзьям и любимой девушке! — сказал смеющийся черхадд, с грохотом захлопывая за мной дверь. — Не забудь закрыть рот, а то язык прикусишь… — услышал я в последний момент.
Платформа вздрогнула и, набирая скорость, устремилась вверх.
…Стояла невыносимая вонь, распространяемая кипящими котлами. Их было шесть. Полутора метровые ёмкости располагались между стопками тел, выбулькивая в спертый воздух маслянистые, зеленоватые пузыри. Огонь под ними поддерживали странные рогатые существа, лохматые, уродливые, с раздвоенными копытами и гибкими, плетеобразными хвостами. В этот момент как раз двое из них подволокли к готовящемуся вареву очередное тело и стали его методично обстругивать, бросая жесткие куски в кипящую гущу. Разделываемое тело дергалось и крючилось, что, к моему ужасу, наводило на мысль о том, что оно умерло ещё не окончательно.
ГЛАВА 15. Чотты
Я плыл сквозь голубое свечение, прохладно скользившее сквозь меня. Кажется, я и сам стал невесомым и прозрачным, обнажая все свои чувства и переживания, как отдельные органы, спрятанные у меня внутри. Лёгкое замирание в области сердца, тягучий сбивчивый ритм, с ошибками и споткновениями отсчитывавший единицы времени — необходимое их количество, отделявшее меня от верхнего мира. Последняя россыпь секундного многоточия — и кто-то невидимый, но постоянно присутствующий, чётко выговаривая слоги, сообщил мне о том, что подъём благополучно закончен. Я поблагодарил, сознавая, что разговаривал сам с собой, и шагнул с платформы, уже давно замершей у внутреннего края каменного колодца. Стоило мне только вылезти наружу, как голубое свечение тут же угасло, уничтожив и платформу, и пути к отступлению, оставив после себя лишь заброшенную дыру, уходившую вниз, метрах в пяти закиданную камнями. Сия непримечательная действительность канула в абсолютную темноту, заспешившую, ринувшуюся приветственно из углов, как только погас свет. Темнота. Глухота. Неизвестность. Мысль о том, что я опять стою в каком-то подземелье, и до звёздного неба мне как… ну, как до звёздного неба.