— Хо-ро-шие?! А как же!!! — мой собеседник громко расхохотался. Куча тел (все-таки он был именно там!) мелко затряслась и разъехалась в разные стороны, выставляя напоказ такое же, как и другие, неприглядное тело, совсем недавно явно бывшее человеческим существом. Мужского пола — заключил я про себя, молча разглядывая живую пародию на когда-то крупного, широкоплечего мужчину, от которого, правда, уже почти ничего не осталось, лишь кожа да кости, да пара складок и отвислостей вместо ушей, носа и гениталий (на нём не было никакой одежды, только на впалой груди болталась металлическая бляшка, легко проскальзывавшая по обтянутым кожей ребрам и каждым маятниковым своим движением — туда-сюда — создававшая чувство опасности: вдруг шнурок, на котором она висела, возьмёт да и перетрёт тщедушную шею).
Он всё ещё подхихикивал, — не мог остановиться — как будто подавился, и сдавленно кашлял, отмахиваясь рукой и чуть нагибаясь вперёд. Наконец успокоился и неожиданно важно, почти царственно выпрямился, подозрительно окидывая меня взглядом. Я ему явно не нравился.
— Чего натворил-то? Кого-нибудь убил? — нарочито небрежным тоном спросил он, вылезая на свободное место.
— В каком смысле?
— Как в каком? Скажи ещё, что ты заблудился и зашёл сюда совершенно случайно.
— Ну, вобщем, почти что так оно и есть. Но только не случайно, а специально, целенаправленно.
— Проверяющий?.. — подозрительно сощурился мой собеседник. — Они там внизу совсем офигели, что ли? Взбесились от обжорства и порнухи? Мало им на воле развлекух? Скучно стало в своём чистеньком раю, да? К нам пожаловали? За душком да запашком?
— Да причём здесь душок? И какая в раю порнография? Ничего не понимаю, если честно. И никакой я не проверяющий.
— Кто же ты тогда? Девственная принцесса Ксюя, сбежавшая прямо из-под жениха, или переодетый магар, пришедший за нашими душами? — он откровенно издевался, выжидательно растягивая время. И для чего, интересно было бы знать? А для того, — говорил его многообещающий ехидный взгляд, — для того самого, загадочный ты наш. — Если ты — первое, то тебе повезло: обслужим по первому разряду. С девочками-целочками у нас здесь недобор… Хе-хе-хе, как ты заметил. А вот со вторым вышла незадача, тут ты пришёл не по адресу: души наши уже да-а-авно тю-тю! Улетели. Да и какие могут быть в аду… души… мать их в душу, так перетак! — он опять зафыркал, захихикал, дробясь и множась эхом в тёмных углах и нишах. Эхо вторило на разные голоса, выступая из этих самых тёмных углов новыми действующими лицами в разной стадии мумификации.
— Да мне дорога наверх нужна, и более ничего! — я осторожно пятился назад, отступая от приближавшихся ко мне существ. — У меня там срочные дела!
— У него дела! — изнемогали от смеха они, сотрясаясь мослами и явно подвергая себя опасности рассыпаться на части. — А мы думали, что ты к нам на каникулы — отдыха-ха-хать!..
Я огляделся вокруг, стараясь не делать резких провоцирующих движений: пятеро, нет — семеро наступавших относительно живых субъектов, пара десятков таких же, но относительно неживых, рассаженных вдоль стен, пара боковых ответвлений-коридоров, уводивших неизвестно куда и, конечно, клубок, вдруг засуетившийся, опять решивший снова катиться. Куда, спаситель мой? Куд-куда? Клубок решительно оттолкнулся от моего ботинка и устремился в более широкий проём. Я не раздумывая ринулся за ним.
— Эй! Стой, глупенький! У нас бежать некуда! — мои преследователи никуда не спешили. — Мы ж пошутили! Ха-ха-хааа…
Я уже не слушал, торопился за своим ускользавшим в темноте юрким проводником. Он опять летел, не касаясь пола, ловко огибая и здесь рассаженные силуэты. Позади мерно шаркало многозвучие уверенных шагов. Ты никуда не денешься, не уйдёшь, не убежишь, — говорило мне оно, оживляя давно забытые кошмары. Нет, ещё как уйду! А страхи-ахи безвозвратно растаяли в прошлом. Как подтверждение моему оптимизму клубочек резко прибавил скорость, и через пару минут мы дружно выскочили на открытое место — огромная пещера простиралась на добрую сотню метров, теряясь где-то в плотной темноте, которую не смогли растворить даже светильники, развешенные по грубо выровненным стенам. Однако, освещение какое-никакое присутствовало, и я облегченно спрятал в карман жемчужину. Огляделся: мертвые тела, сгруппированные по степени мумификации, были сложены штабелями. Тут же отдельной кучей были свалены кости и черепа. Стояла невыносимая вонь, распространяемая кипящими котлами. Их было шесть: полутораметровые ёмкости располагались между стопками тел, выбулькивая в спёртый воздух маслянистые зеленоватые пузыри. Огонь под ними поддерживали странные рогатые существа — лохматые, уродливые, с раздвоенными копытами и гибкими плетеобразными хвостами. В этот момент как раз двое из них подволокли к готовившемуся вареву очередное тело и стали его методично обстругивать, бросая куски в кипящую гущу. Разделываемое тело дёргалось и крючилось, что, к моему ужасу, наводило на мысль о том, что умерло оно не окончательно. Это никоим образом не беспокоило его мучителей, по-хозяйски обстоятельно завершивших свою работу и выбросивших очищенные кости в ближайшую кучу.