Из-за камня выбралась многоножка и деловито зашагала к моему запрокинутому лицу, волнообразно перебирая ножечной бахромой. Я чуть шевельнулся, пыльно чихнул — многоножка замерла и стремительно унеслась под защиту тени, лёгкая и совершенно свободная.
Отчаявшись продраться вперёд, я решил немного вернуться назад, оглядеться и потом, чуть расширив проход, повторить попытку. Промучившись почти пятнадцать минут и не сдвинувшись ни на сантиметр, я устало поник в каменном капкане. И назад тоже никак… Вот тут-то и навалилась тоска, могильной плитой расплющивая зажатое в ней тело — вот и всё!.. Неужели действительно всё? Или я, как Винни Пух, полежу здесь недельку и похудею? Может, и рассмеялся бы, но заваленному человеку сия привилегия недоступна — сжатые ребра и живот не производили необходимых конвульсивных движений. Осталось лишь тихо сказать: «Ха-ха-ха».
Как тяжело. Кажется, вся земная толща ожила, задышала, утробно ворча и вздыхая, поудобнее устраиваясь на моём крошечном тельце. Кто я для сей монументальной особы? Тот же червяк или многоножка, с той лишь разницей, что им-то как раз и позволено свободное курсирование внутри бесконечных недр.
Хорошо хоть сзади не было ничего слышно. А вдруг мой отставший «дохлячок» наконец доползёт до моих торчащих ног?.. Додумывать эту мысль лучше не стоило.
Время замедлилось и теперь текло только где-то глубоко внутри меня. Тик-так, тук-тук — полусонное, обморочное сердце протолкнуло по венам следующую ничтожную порцию жизни.
Я всё ещё был в здравом уме и сознании, хотя моё собственное «я» уже давно пыталось сбежать из этой, ставшей такой беспомощной, скорлупы. Пока что ещё мне удавалось гасить его порывы ринуться прочь. Что ж, понятно, ему-то что?! В любой момент оно может оказаться где угодно… Стоп! А почему я, спрашивается, никого не зову на помощь? Ведь где-то есть Горынович, дофрест и… Впрочем, этих двоих вполне было достаточно. Я сосредоточился и мысленно, стараясь быть внятным, громко (как мог) подумал: «Караул! Sos! Спасите! Зорр! Враххильдорст! Отзовитесь! Я застрял!» Чуть посомневался и добавил: «Мне почти хана…».
Ответ пришёл так быстро, что я тотчас забыл про отчаянье.
«Кому нужна помощь? И что такое „хана“? — тихо, но отчётливо поинтересовался кто-то. — Эй, не молчи! Ты там живой?»
«Живой! — чуть не заорал я. Постарался успокоиться и продолжил: — Полз в туннеле и застрял. Вот лежу и не могу выбраться… Зорр!!!»
«Мы не зорр, а команда 003. Сообщи свои координаты, и через час мы будем у тебя», — уверенно потребовал голос.
«А вы разве сами не можете определить?..» — загрустил я.
«Мы же не сканирующие лоххи! — обиженно возразил мой собеседник. — Какая неучтивость — отвлекать по пустякам. Определите координаты и тогда выходите на связь! Отключаюсь!»
Всё стихло. Лишь через минуту я сообразил, что надо закрыть рот. Удивление моё было столь велико, что даже гора перестала душить своей тяжестью, приникая ко мне теперь почти ласковым объятием. Я только и подумал: «Вот это да-а-а!» Немного собрался с мыслями и решил попробовать снова, на этот раз пытаясь представить Зорра как можно более чётко и живо. Представил. Да так живо, что чуть не взвыл от тоски.
«Зорр!!! Отзовись!!!» — скорее сердцем, чем разумом позвал я.
«Это кто?! — недовольно проворчал в ответ голос Горыновича. — Что надо?»
«Да я это! Вася!» — закричал я, от неожиданности переходя на повышенные тона.
«Какой ещё Вася? Вася какой-то… Спать мешаешь, Вася! — пробурчал Зорр. — Завтра приём во дворце, не высплюсь — буду злой, подерусь с кем-нибудь!».
«Так вы отбились от грольхов?! Здорово! А как Фастгул'х? А Иичену жив? — от радости я забыл про себя. — А дофреста нашли?»
«Какого такого дофреста? Фастгул'х? Иичену? Не знаю таких!» — он явно меня не понимал, не узнавал и вообще был какой-то не такой. Я подозрительно замолчал, потом осторожно спросил: «У тебя как со здоровьем?»
«Что-о-о??? — возмутился Горынович. — Что может случится с юным и свободным Змеем?»
«А как же твоя Алюшка? — всё более утверждаясь в своей догадке, вкрадчиво поинтересовался я. — Жениться уже передумал?»
«Жениться?! Ёкарный кикимрун!!! Я не знаю, что ты за Вася, но вот сумасшедший — точно! Чтобы я да и женился?!» — он громко фыркнул и замолчал навсегда.
Я задумался. Несмотря на своё бедственное положение, только что услышанное было очень любопытно. Это, несомненно, ораторствовал Зорр Горынович, но более раннего образца, много-многолетней давности. Каким-то немыслимым способом я провалился в прошлое, по крайней мере, мне так показалось. Только что слышанный хийс вёл себя как… как… ну, не знаю как, но точно не так, как тот, который топтал грольхов на берегу озера.