Горынович захлопал крыльями, как простая летучая мышь, но храбро рыкнул что-то настойчивое, убеждающее, пробно кашлянув огнём.
— Ключ!!! — рассердился, распухая в размерах, дракон, явно неудовлетворённый полученным ответом. Он демонстративно приоткрыл свою пасть, и туда, спирально завихряясь, начал всасываться воздух.
Все три головы Горыновича разом переглянулись и, как мне показалось, удивлённо заморгали: всё шло явно не так, как предполагалось. Змей был растерян и встревожен.
Спиральная петля потихоньку доползла и до нас, оборачивая хийса воздушной удавкой. Он снова протрубил что-то грозному стражу — безрезультатно! Нас пробно дёрнуло и потащило. Мы медленно плыли в чёрную горловую дыру…
— Ключа тебе захотелось??? — неожиданно закричал я, вытаскивая из-под одежды Фатш Гунн. — Да пожа-алуйста!!! Хоть килогра-амм! Вам порезать или вы целым куском подавитесь? — я как можно нагляднее потряс жезлом над своей головой и, вытянув вверх руку, взмахнул им, как полководец, призывающий войска в атаку. Откликаясь на мой шальной порыв, камень на жезле весело подмигнул мне красным глазом и, окончательно проснувшись, запылал огненным факелом. — Вперёд!!! — завопил я, срываясь голосом на последнем слоге. Мой клич подхватили все, включая Иичену. Горынович выдохнул, как выдыхают перед стаканом водки, и ринулся «вперёд», прямо в зловещую дыру, подобно стреле, летящей точно в яблочко.
Хотелось зажмуриться, но было слишком интересно, до щекотливых мурашек, разбегавшихся по спине и нетерпеливого движения стучавших пяток, подгонявших и без того азартно несущегося Змея. Апп! — и мы укутались чернотой входа, нырнув в него, как в ватную глухоту подземелья. Ночь, зажатая между солнцами драконьих глаз, катилась нам навстречу. Вдох застрял в лёгких, виски гудели, сердце… тело… Секундное замешательство разума так и не перешло в тотальное сумасшествие. Спасительный выдох… Довольно! Я подумал или крикнул? Вспыхнул, наплывая карминовым пламенем, Фатш Гунн, и всё рассыпалось с печальным шелестом…
Одинокое обычное солнце так и не смогло добраться своими лучами до заговорённой башни. Дракон куда-то исчез, как не бывало. Я опустил уставшую от напряжения руку, отлепляя потные пальцы от потяжелевшего и потускневшего жезла. На меня с застывшим восхищением через плечо оглядывался Айт. Высунув на разведку длинный нос, неуклюже проскальзывая по моему животу ручками-ножками, наружу выкарабкался дофрест.
— Дядя Вася! Эта палка — твоя собственная?! — настойчиво вопрошал Фастгул'х, сбиваясь на звонкий фальцет.
«Молодец, парень!», — пришло сообщение непонятно от какой головы хийса: Зорр был явно доволен, хоть и улавливалась в его словах тревога и усталость.
«Беру пример с тебя, — откликнулся я и вдруг засуетился, путаясь мыслями и сбиваясь на откровенно паническое беспокойство. — Ты-то как?! Что это было?»
«Не что, а кто. Сам Убинар. Воздушный страж, — выделяя каждую фразу ниспадающими взмахами крыльев, будто пропечатывая для убедительности, сказал Горынович. — Отказался нас пропускать. Непонятно. Перед выходом Ядвига назвала мне пароль. А он не сработал».
Башня же кошельком на верёвочке дразнила и манила, но в руки так и не давалась, вероломно отодвигаясь на заданное кем-то расстояние, а мы следовали за ней, будто и сами были привязаны к той же самой верёвочке.
— Убинар… — задумчиво повторил я вслух. — Следуя великому закону бутербродной подлости, можно предположить, что найдутся и другие часовые.
«Может, и найдутся», — как-то безлико подтвердил Зорр, топчась на одном месте, ибо с какого-то момента уплывавшие под нами горы перестали обозначать пройденные метры, мили или какие-нибудь уарды, став нарисованным боком огромного земного барабана, прокручиваемого под брюхом летящего Змея. Единственная вещь, реально существующая в этом мире иллюзий — башня — и та была, как бабочка, пришпилена к горизонту.
Кожаные крылья, наконец-то, наполнились поднимающимся потоком. Хийс облегчённо распластался и заскользил вниз, планируя в небольшую долину. Мы дружно вздохнули, радуясь долгожданной передышке. Как оказалось, преждевременно: долина просела и выгнулась глубоким колодцем, удаляясь быстрее, чем мы к ней приближались — отдых не входил в условия поглотившей нас игры. Земная твердь была более для нас недоступна.
Змей от неожиданности зашипел и слишком круто затормозил в воздухе, секундно завис, сердито плюнув огнём, и свечкой взмыл вверх, вновь набирая высоту.
Башня ехидно подмигивала нам единственным глазом.