— Врахх, я, наверное, самый бестолковый твой ученик. Ничего не выходит, — я устало развёл руками.
— Не волнуйся, не самый бестолковый! — хохотнул он. — Ты мой первый ученик. Я ещё никогда и никого не учил. Так что мне не с кем сравнивать. Лучше наберись-ка терпения. Раз уж сам напросился в ученики, то теперь терпи! А если хоть раз получится, то и дальше пойдёт, как по маслу. Это как на слаломных лыжах учиться ездить — стоит однажды правильно повернуть ноги, и процесс становится привычным и, кстати, потом никогда не забывается. Хоп — и поехал с горы. Куда и когда надо.
Я посмотрел на дофреста, пытаясь представить его на лыжах, да ещё на слаломных. Не выдержал и расхохотался.
— Ну, это ты сказал, так сказал! А на лыжах любой дурак сможет. Чего там уметь-то? Пару шишек разве что поставить придётся, бывает, руки-ноги ломают, но редко. А тут… Заставить расти!!!
Я, не глядя, сделал неопределённое вращательное движение рукой, показывая всю бессмысленность данного занятия.
Картофелина дрогнула, слегка развернулась и выбросила тонкий прозрачно-розовый побег, извивающийся, стремительно вытягивающийся и слепо шарящий по гладкой поверхности.
Прошла минута. Другая.
Посреди стола лежала безглазая голова медузы Горгоны, шевелящаяся, разве что только не шипящая. Ростки-щупальца цеплялись за всё, до чего только могли дотянуться, постепенно передвигая мамашу к краю, видимо в поисках более благодатных угодий. Чашки и сахарница на столе мелко дребезжали.
Зрелище было неприятное, и я, схватив новоявленную картофельную осьминожицу, выбросил её прямо в окно на ближайшую клумбу. Земля чмокнула и тут же выдала несколько новых зелёных ростков.
— Великолепно! Отлично! Что ж, Василий, ты способен меня расстрогать, право слово!.. — просиял Враххильдорст.
— Ну, так и поаплодируйте моим скромным достижениям. Мелочь, а приятно, — я облегчённо вздохнул, вытирая вспотевшие ладони о штаны.
— Хм. Очень ты впечатлительный. Небось еще скажешь, что теперь с трудом будешь засыпать по ночам, вздрагивая от каждого шуршащего звука и заставляя меня лежать с тобой в обнимку. Так я тебя обрадую — скоро по ночам вообще спать не придётся. Чем дальше, тем будет любопытственнее и любопытственнее. Какой уж тут сон?
Я не ответил. Кругом мерещились оживающие морковки, говорящие пауки и ещё какая-то безумная дребедень, пищащая и шустро разбегающаяся.
Хотелось есть, но было непонятно, как и что теперь отправлять в рот, не боясь получить кучу сюрпризов на моё бедное чрево. В голове крутилась единственная спасительная мысль о пищевых добавках и таблетках, которыми якобы питаются космонавты.
— Нé к чему так переживать и забивать себе голову ерундой, — заворчал Враххильдорст. — Кушай, пожалуйста, всё подряд — к чему привык или что больше нравится. Пища всегда остается пищей. Живая она или нет — это не мешает ей становиться неотъемлемой частью тебя самого и эволюционировать в твоём теле, так сказать, на халяву. Простой жизненный принцип гармоничного дополнения и перетекания одного в другое на взаимовыгодных условиях. По твоему лицу видно, что ты понял, и я больше тебя не задерживаю на пути к долгожданному холодильнику. Передавай ему привет. Кстати, и на мою долю захвати пару яблок и ванильную плюшку — ту, которая сверху и так давно меня соблазняет, строя изюмные глазки.
Мы удобно расположились в кресле, поглощая булочки и запивая их: я — пивом, а дофрест — лимонадом, очень ему понравившимся. Выпив уже литр, — непонятно, как это в нем поместилось, — и явно не собираясь останавливаться, он сидел, крепко держа третью бутылку обеими ручками, любовно прижавшись щекой к влажному горлышку. Напиток произвел на него ошеломляющее, странно возбуждающее, прямо-таки магическое действие, и если бы Врахх был человеком, я сказал бы, что он в зюзю-стельку пьян.
— Вась…ся, ты слушшаешь м…ня? Слушай! — он с трудом удерживал на мне блуждающий взгляд. — Ваакруг всё живое! Ну, абсолютно всёоо!.. Видишь стол? Так это и не стол вовсеее! А настоящий дуб. Только пре-об-ра-зо-ван-ный в стол. А он про этто ничего знать не хооочет… и упрямо думает, что он — дуб. И ведь прав, сучок ему ввв… Ну, ты поонял?.. Саавершенно прааав!!! И коль хошь, чтоб стол, то есть дуб, задравши четыре ноги, скакал, как горный к…зёл, надобно его попросить… Веж-ли-во. А еще лучше назвать, для начала, по ииимени! Как — имя не знаешь? Научу!!! — тут дофрест рыгнул и чуть не выронил драгоценный сосуд. — Лет через сто вааще будешь у меня тааакой молодец! Как так — столько не живёте?! Это вы зряяа… — он взгрустнул. — Возможностей своих не знаете. Раньше люди по несколько сотен лет… и ничевооо… А теперь?.. Совсем вы себя не бережёте… Эх… Эх-эх-эх…