— Отстаёшь, приятель! — весело прокомментировал он, устраиваясь рядом с фианьюкком на широком мягком диване.
— Человеческий организм всегда чуть дольше адаптируется к вознесению наверх. Подождём! — вступился за меня незнакомый мужской голос. — Пожалуй, только Гильгамешу было всё нипочём, но это случилось так давно.
Вот тебе раз! Оказывается, я успел вознестись наверх, без подготовки и высокопарных слов!.. Вздохнув, усиленно протёр глаза и попробовал сначала. Так, хорошо. Вот они, мои дорогие спутники: Фастгул'х, переставший подпрыгивать, в обнимку с Иичену устроившийся прямо на полу; напротив — Горынович с Айтом, утопавшие в пухлых формах дивана; Враххильдорст?.. Ага, Враххильдорст! Да не лезь ты на меня — посиди хоть минуту отдельно, дай с мыслями собраться! У открытого окна — женщина в простом, но очень изысканном платье: это её запоминающийся профиль проплыл мимо минуту назад. Похожа на Ваалиссу, даже очень, но гораздо взрослее (мать? старшая сестра?), впрочем, всё равно ослепительно красивая. Кто-то должен быть ещё… Кто со мной разговаривал-то, а?
— Ты не меня потерял? — высокий, необыкновенно тощий мужчина, костлявый до неприятных ассоциаций, одетый в чёрное, в золотых профессорских очках на выжидательно-насмешливом лице, легко поднялся из глубокого «хозяйского» кресла, в котором он сидел нога на ногу, медленно подошёл ко мне — не угрожающе, но с той несколько задумчивой нерешительностью, которая свойственна иногда людям замкнутым и одиноким. «И что же мне с тобою делать, незваный гость?» — читалось в его плотно сомкнутых, саркастически изогнутых губах. Выпуклые стёкла очков прятали, удаляя и без того глубоко посаженые глаза. Он многозначительно оглянулся на женщину — та лишь кивнула и улыбнулась, причём, по-моему, уже нам обоим.
— Я… — наконец, я обрёл дар речи. — Я Василий. Мы пришли к Оллиссу Ушраншу. Мы… Вы… Нас послала Ядвига Балтазаровна! — вдруг поспешно выговорил я, почему-то тоже переводя взгляд на женщину у окна. — А привела нас сюда Ваалисса! Где она? Она вам всё объяснила бы!
Мужчина, не дойдя до меня пару шагов, вдруг громко расхохотался, сверкнув стёклами очков, и всплеснул худыми непомерными руками.
— Слышишь, Ваалисса? — смеялся он. — Опять пришли от кого-то… Зачем, почему? Трёх слов связать не могут. Хорошо хоть не от Иван Иваныча! Ха-ха-хаа!.. Ну, и как там, кстати, поживает Ядвига Балтазаровна?
— Нормально, — смутился я. — То есть, хорошо, замечательно… Ваалисса??? Вы — Ваалисса?! — я перевёл дыхание и оглянулся на моих друзей. Те выжидательно молчали. — Ваалисса. Ну, конечно же! Значит, тогда вы и есть Оллисс Ушранш! Здравствуйте…
— Приве-ве-вет! — ещё смеялся тот. — Василий, говоришь? Вот и ладно, а то идут одни Иваны да Ваны, все сплошь царевичи.
— И вам они тоже надоели? — оживился Горынович. — Такое чувство, что эта жадная неугомонность как-то связана с именем и царским титулом.
— Не скажите, — возразил Оллисс Ушранш. — Как-то докучал один Иван — лет пятьсот назад — так он, вроде бы, был простой кузнец.
— Может, незаконнорожденный? — предположил Зорр, блаженно вытягивая ноги.
Используя мимолётную передышку, я незаметно обвёл взглядом помещение: шикарно до простоты, очень удобно и соразмерно, вещи и предметы на своих местах, если что-то нужно — то тоже волшебным образом под рукой. В единственном окне бесконечная вереница облаков и кусочек ультрамаринового неба. Комната, в которой мы находились, имела три двери: все они были плотно закрыты, и над каждой — полукруглые надписи, придававшие проёмам вид арок. Заметил, что фианьюкк смотрит туда же — видимо, пытается разобрать переплетение букв. Внезапно одна из дверей распахнулась, обдавая нас притягательными ароматами только что накрытого стола.
— Ну-с, что, гостюшки дорогие, отобедаем? А то назад-то дорога дальняя! — широкий жест Оллисса Ушранша скучковал нас и подтолкнул в соседнюю комнату. — Гостеприимство — дело суетное, но обязательное. В данном процессе, чем раньше начнёшь, тем быстрее…