— Нет! — резко оборвал меня кайшр, слишком резко, но, заметив моё смятение и непонимание, вздохнул и тихо добавил: — Не волнуйся! Ты слышишь рассказ из первых уст, ибо я лично наблюдал, находясь у портала с другой стороны, как моя жена неслышно подошла к спавшему Муваталлирсу. Стояла глубокая ночь. Душная тишина, раздираемая прерывистым дыханием умирающего, сопение кроватного мальчишки, гревшего старческие ноги царя, да приглушенные смешки стражников, игравших за дверью в пиарсы. Ваалисса сдавленно вскрикнула и приникла к груди отца. Тот застонал и с трудом приоткрыл глаза. Мальчишка невнятно забормотал во сне и недовольно перевернулся на другой бок. Батюшка, батюшка, — шептала она, — это я, твоя маленькая Инь, Ваалинь Исса Анн. Я здесь. Я с тобой… Я пришла, чтобы вылечить тебя… Батюшка, ты слышишь меня? Очнись!.. Тот что-то ответил, неразборчиво, облегчённо. Моя… Моя… — дальше было непонятно, но, приговаривая, Муваталлирс чуть приподнялся и, наконец, встретился с Ваалиссой взглядом. Та вдруг заторопилась, смеясь и плача одновременно, достала яблоко и поднесла его к губам отца. Он неожиданно легко откусил кусочек, потом ещё и ещё. С каждой секундой его лицо всё более изменялось, розовея, разглаживаясь и наливаясь теплом. Моя единственная доченька, — отчётливо произнёс он, отбрасывая со своего лба уже неседые пряди. — Ты вернулась?.. Договорить он не успел. Пронзительно завопил ни с того ни с сего проснувшийся мальчишка. Визжа, как недорезанный поросёнок, он кубарем скатился с кровати и бросился к закрытой двери. Та гулко распахнулась ему навстречу, обвально впуская яркий свет, вопли, сутолоку… Скорее!!! — закричал я Ваалиссе, но та и так уже бежала ко мне, впопыхах уронила яблоко, охнула, бросилась искать. Не надо! Я прыгнул внутрь и, схватив её за руку, потащил к порталу. Верни мне дочь! — вдруг грозно проревел нам вслед выздоровевший царь. — Верни, а то я тебя!.. Что он пообещал со мной сделать, мы не расслышали. Портал исчез, мы вернулись назад — хотелось бы добавить «благополучно», если бы не плакавшая навзрыд жена и угрозы, полученные вместо благодарности.
Оллисс Ушранш замолчал, кивнул чему-то и, прищурившись, будто прицеливаясь сквозь линзу очков, обвёл нас придирчивым взглядом. Мы полностью соответствовали образцу внимательных и отзывчивых слушателей: никто давно не ел, не дерзнул заснуть и даже не зевал. Более того, Фастгул'х, горя желтыми глазами и подавшись вперёд, я, весь в размышлениях и водя вилкой по столу, Горынович, крутящий усы и явно желающий что-то сказать, даже Враххильдорст, усевшийся прямо на широкое блюдо около замершего фианьюкка — все мы жаждали продолжения истории.
Ваалисса наблюдала со стороны, по-лебединому выгнув тонкую кисть и подперев ею задумчивое лицо. Оглянувшись на неё, я вдруг впервые подумал, что ее молчание — это один из способов вести беседу, мудрую беседу, для которой слова, пожалуй, даже и не нужны. Да, — вдруг кивнула она мне, — да, только молчание способно дать ответы на все вопросы, стоит лишь вслушаться.
— Были и другие попытки сходить в гости, — вздохнул кайшр. — Неудачные. Ласковые речи, уговоры, слёзы, а потом… — он усмехнулся и покачал головой. — Вы представляете, они попробовали поймать её?! Сетью, как рыбу! Мою жену?! Сетью?!.. Я объяснил им, насколько они были неправы.
— Автоматно-пулемётным стрелятором? — фыркнул я.
— Нет, кульриксным ортоидным деатруллятором, — улыбнулся мне Оллисс Ушранш. — Стрелятор, видимо, куда-то закатился. На этом и была поставлена жирная точка. Семейных праздников, увы, так и не получилось, однако я начал внимательно следить за всем, что происходило во дворце. Тот гудел как потревоженный улей. С беспокойным блеском в глазах день за днём метался по покоям Муваталлирс, раздираемый противоречивыми чувствами и вновь обретённой силой. Хуже всего было то, что из-под царского ложа извлекли закатившуюся недоеденную половинку молодильного яблока и отнесли царевичу Вану, с коей он и заперся в своей башне — нетрудно догадаться, для чего. Доклад о замечательных свойствах этого удивительного фрукта был готов через пару недель. Результат явно превзошёл все ожидания. Ещё бы! Пожалуй, только люди не знали о дереве Бо и о том, что съев три яблока, можно жить девяносто девять жизней, причём не умирая в промежутках.
Мы с Горыновичем переглянулись. Я не удержался и восхищённо присвистнул — вот это да! Фастгул'х привстал со своего места, высунув от любопытства язык. Айт легонько тянул его назад за край одежды. Враххильдорст взирал на всех с великосветской небрежностью умудрённого опытом скучающего министра.