— А посмотреть на него можно? — не удержавшись, спросил я: надо же, настоящее волшебное яблоко!!!
— А чего на него смотреть-то, его кушать надо, — иронично приподнял брови Оллисс Ушранш, но, узрев наши удрученные лица, — эх, молодёжь! — пожал плечами и вдруг махнул рукой: — Ладно! Когда ещё случится такое любознательное общество! — он прищёлкнул пальцами, и в раскрытую дверь вплыло небольшое блюдечко, что называется «с голубой каёмочкой». На нём, поочерёдно сверкая то золотым, то серебряным боком, лежало яблоко — на вид самое обычное, чуть продолговатое, только авангардно раскрашенное. Блюдечко приземлилось посреди стола между жареной рыбой в лимонах и чашей густого томатного соуса, как будто стояло там с самого начала. Мы невольно выдохнули. Фастгул'х потянулся к нему рукой, но на него шикнули.
— Красивое, — благоговейно прошептал фианьюкк.
Неожиданно Ваалисса встала со своего места и, сложив ладони лодочкой, внимательно посмотрела на яблоко. Оно качнулось, покатилось по блюдечку — один круг, другой — и внезапно взмыло в воздух, мячиком впрыгнув в подставленные руки. Улыбнувшись и бережно протерев разноцветные бока, хозяйка пошла вокруг нас, на секунду замирая около каждого.
Кайшр откинулся в кресле, с интересом наблюдая за своей женой.
В полуоткрытую дверь пробрался одинокий солнечный луч, выхвативший из воздуха порхающие пылинки. Непонятная церемония «обнесения» нас волшебным артефактом пока протекала, как сказал бы дедушка Эшх, без сучков и задоринок.
— Ах! — вскрикнул Айт Яэйстри, когда Ваалисса остановилась за его спиной. — Какое оно… какое… горячее! — его большие глаза округлились до предела, подбородок дрожал, а сцепленные пальцы рук судорожно сжимались и разжимались.
Ни минуты не раздумывая, Ваалисса ободряюще улыбнулась и властно протянула ему яблоко.
— Такое ощущение, что я родился заново! — счастливо смеясь, рассказывал хрупкий юноша. Его сияющие глаза потеряли первоначальную излишнюю выпуклость, приобретя взамен удивительно красивый миндалевидный разрез. Если верить его прошлым рассказам, то он так и не восстановил свой нормальный, когда-то привычный для него рост, оставшись невысоким — мне по грудь — существом, но теперь, всё-таки, самым настоящим, истинно узнаваемым фианьюкком. Его кожа перестала напоминать старинный пергамент, разгладившись, порозовев и даже — о чудо! — обнаружив под собой некое наличие упругих мышц. Скулы округлились щеками; вместо узких прозрачных полосок появились губы — чётко очерченные, будто вырезанные из терракоты; выросли ресницы и слегка изогнутые брови; на пальцах — ногти, необычного золотистого оттенка. Голова же осталась абсолютно лысой. Впрочем, она приобрела практически идеальную, чуть вытянутую назад и вверх форму, придавшую Айту теперь уже несомненное сходство с египетской статуэткой.
— Если яблоко столь чудодейственно, то почему Айт не стал таким, как прежде, до конца? — задумчиво разглядывая восторженного фианьюкка, спросил я. Тот встрепенулся и испуганно замахал на меня руками, мол, что ты, что ты, как можно такое говорить, уж и так замечательно?! Я же теперь буду жить! И не нужны никакие пилюли!
— Наш вновь возрождённый друг хоть и недолго, но погружался, к сожалению, в кипящий чистилищный фульриксный раствор, — отозвался Оллисс Ушранш. — Против него даже мои мультитрансфирующие плоды бессильны — хоть съешь пару вёдер! — они восстанавливают одну только плоть, а подземное чоттово «варево» вместе с телом забирает и душу. Для полного и окончательного возрождения необходим эмоциональный перципиент с инициированием фианьюкку частичной душевной матрицы первого порядка.
— Кто-то должен будет отдать часть своей души? — догадался я. — Добровольно, то есть даром?.. А без жертв, то есть подарков, без этого нельзя?
— Льзя или нельзя — какая разница! — поморщился кайшр, глянув на меня поверх очков. — Наши разговоры — всего лишь пустая демагогия. Полная регенерация происходит только по чётко определённому, заданному сценарию.
— Ну, а вы? — не удержался я. — Вы, сами-то, почему не съели эти самые два ведра? Или целый вагон и малую тележку? Яблоки-то ваши, свои собственные. Что называется, ешь — не хочу!
— Было бы смешно думать, что я не пробовал, — проворчал Оллисс Ушранш. — Дерево-то и вправду ведь моё. Соббб-ственннн-ное… Как ты сказал: ешь — не хочу? — он вдруг рассмеялся, отрывисто и горько. — Если бы всё было так просто, как видится с первого взгляда… Оказалось, что плоды дерева Бо могут помочь только адекватно совместимым жизненным формам, а до чужаков им нет никакого дела. А я, как легко догадаться, не входил в списки местных жителей ни тогда, ни сейчас. Впрочем, как говорится — плохое к лучшему?