— Да, да… Именно саламандра вернула мне надежду, — подтверждающе зазвучал снова тихий женский голос. — Я поняла, что муж мой жив, как бы страшно он не выглядел. А он становился всё ужаснее: тело его высыхало прямо на глазах, чернея и проступая костями, губы уже не скрывали оскал зубов, волосы отвалились потускневшими прядями… Что было дальше? А дальше был Ван, мой брат, который…
«Пшла вон, мерзкая ящерица!» — крикнул Ван и замахнулся на саламандру мечом, намереваясь перерубить одним разом и её, и беззащитного теперь кайшра. Не помню — как, но я метнулась ему под ноги, сбивая собой и удар, и стоявшего брата. Он опрокинулся навзничь, от неожиданности выпустив меч. Вскочил, задыхаясь от злобы. «Ты! Шлюха! — заорал на меня, хватая за косу и подтаскивая поближе. — Смерти ищешь?! Нет, рановато! Ты мне задолжала и трон, и наследника! А потом катись хоть к своему дохлому оборотню!»
«Он не оборотень, и я не шлюха! Кто бы обвинял! Сам к своей продажной Маряне бегаешь! — боль мешала говорить: Ван давил мне коленом на поясницу, одновременно мотая на руку косу. — А всем известно, что Маряна — первая в Уруке блудница! А-а-аааа… Отпусти же, наконец!»
«Отпущу, когда придёт срок!» — зашипел на меня Ван, выжидательно, пристально, нетерпеливо глядя на исчезавшее тело Ушранша. От него уже остался лишь скелет, обтянутый коричневой кожей. Саламандра поблёкла и тоже постепенно утоньшалась. Улучив момент, пока брат смотрел в сторону, я, чуть отклонившись и почти выдирая себе волосы на затылке, потянулась к лежавшему неподалёку клинку. Моя душа разрывалась от отчаянья, мои мысли раскалёнными спицами протыкали виски, мои пальцы почти коснулись жёсткой рукояти — эх, не достать! Неужели ты умер?! Спаси меня, Ушранш!!! Внезапно ящерка застрекотала и в последнем своём или его предсмертном желании, отвечая на мою пронзительную мольбу, резко прыгнула в и без того обожженное лицо Вана. Тот непроизвольно шарахнулся в сторону, выпуская мои волосы (коса шёлковой змеёй ускользнула с его запястья) и закрываясь от неё руками. Я схватила меч и не думая, что творю, вонзила его в самое сердце своего брата — хак! Словно укоротившись, тот неожиданно легко вошел ему в грудь.
«Сестра?.. — удивился Ван, но так и не договорил, безвольно оседая рядом со мной, почти с интересом разглядывая сверкающую короткую полосу, торчавшую из груди. — Сестра…»
Мне было всё равно. Мой брат, мой друг, мой товарищ по детским играм давно не существовал на этом свете. Царевич Ван не имел ничего общего с тем мальчиком, с которым я когда-то была неразлучна. А мой муж, мой возлюбленный, мой единственный мужчина почти перестал существовать. Надо было что-то делать! Я бросилась к нему — поздно?
«Хагра мазеги! Будь ты проклята! — раздалось мне вслед, хрипло, трудно, горько. — Будь проклята ты и весь твой род! Пусть прервётся он на тебе! Да не родятся никогда у тебя… дети…»
Я в ужасе оглянулась. Это было страшное проклятие, стократ страшнее для женщины, чем для мужчины, и отменить его мог только тот, кто его наложил. Может, мне удастся уговорить, устыдить брата? Но нет — он уже упрямо тянул из себя ярко-алый клинок, отворяя рану и тут же захлёбываясь безудержной кровью. Хагра мазеги, да будет так…
Смотреть на это не было сил. То, чего я так боялась, случилось и раздавило меня. Двойная, тройная, нет — неизмеримая потеря. Разум померк, и я погребально, завершающе вытянулась рядом с телом мужа. Жить более было незачем.
«Очнись, принцесса! — кто-то нетерпеливо толкнул мою руку. — Скорее! Очнись! Ты можешь его спасти! Скорее!»
Над нами стояла огромная волчица.
«Как??? — её слова подействовали на меня, как ушат ледяной воды. Никогда бы не подумала, что так стремительно раздумаю умирать. — Всё, что угодно! Как?!»
«Ты должна отдать ему часть своей силы, половину своей жизни и всю свою любовь! — волчица жарко дохнула мне в лицо. — Станьте одним целым, и он снова проявится в этом мире через тебя. Возьми его за руку, сосредоточься и всей душой пожелай, чтобы он жил!.. Скорее!!!»
Его ладонь была ещё чуть тёплой, но непривычно жёсткой. Кожа собралась неровными складками и скрючила его пальцы. В отчаянном порыве я прижала руку к губам. Живи!!! Милый, меня нет на свете без тебя. Живи!!! Моё тело двигается лишь по привычке. Прошу тебя, пожалуйста, живи!!!