Они надолго замолчали.
«Олллл… ссс… — едва слышно, через силу позвала я, окончательно открывая глаза и пытаясь приподняться. — Наш… сыночек… он… он… Я виновата…»
«Я знаю, — глухо произнёс он, оттолкнул волчицу и подошёл ко мне. — Милая моя, единственная! Главное, что мы живы и вместе. Мы вернём его, чего бы нам это ни стоило! Ты ни в чём, слышишь, ни в чём не виновата!!! — последние слова он договаривал мне прямо в ухо, тепло уткнувшись в мою шею, крепко обнимая и, наконец, подхватывая на руки. — Любовь моя! Ты подарила мне жизнь, а сын… сын ещё обязательно будет. Верь мне!»
«Хм… — хмыкнула старуха, оглядывая нас с головы до ног. — Однако! — её глаза чуть подобрели и перестали щуриться. Она снова хмыкнула и обратилась, но не к нам, а к сидевшей неподалёку волчице: — Ты посмотри на них, а, вулфса? Ну, что тут скажешь?»
«Помоги им, — неожиданно отозвалась та, как будто ждала этого вопроса. — Великая Я-Баи, ты же можешь всё. Помоги им!»
«Всё?! — иронично улыбнулась та, но было видно, что сказанное ей приятно. Она снова глянула на нас, вздохнула, нахмурилась и, глубоко задумавшись, заходила по комнате. Наконец, остановилась и чеканно произнесла: — Всё я, конечно, не могу. Отменить проклятие не в моих силах: оно было сказано вслух, и за него было заплачено кровью, ненавистью, жизнью, но… Слушайте, дети, внимательно! Я могу смягчить его. Да, Ваалисса, ты не сможешь родить ребенка (я ощутимо вздрогнула и прижалась к мужу) до тех пор, — она грозно потрясла в воздухе узловатым пальцем, — пока не найдётся мальчик, который добровольно — сам! — решится заменить тебе потерянного сына. Он должен захотеть остаться с тобой навсегда и по велению сердца назвать тебя „мамой“. А чтобы ты не могла его уговорить, ибо тогда ничего не получится — душа человеческая хоть сильна, но и слаба! — я забираю твой голос!!! Согласна ли ты на эту жертву, а, царевна?!»
«Да! — звонко выкрикнула я, опережая своего мужа, и его „нет“ застыло у него на губах. — Да…» — чуть тише повторила я, и почувствовала, как иссяк родник звуков в моём пересохшем горле. А Я-Баи уже подняла свои кряжистые руки, хватко перебирая пальцами, будто вытягивая из моей шеи невидимую пряжу. «Да! — произнесла я в третий раз, но лишь взглядом, молящим, извиняющимся, обещающим: — Всё будет хорошо, милый, верь мне!»
«Не сердись! Поздно сердиться: она приняла это решение сама, — безапелляционно провозгласила Я-Баи, обращаясь к моему встревоженному мужу, — и тебе придётся последовать ему! Никуда не деться — вы теперь одно целое! Ваалисса отдала часть себя, чтобы ты жил — ты и живешь! Но!.. Вы, да будет тебе известно, должны быть вместе, иначе связующая вас нить порвётся, сила иссякнет, и ты, всё-таки, умрёшь, — она по-хозяйски оглядела нас обоих, чему-то кивнула, осмотрелась вокруг и бодро добавила: — Стену защитную вам, что ли, выстроить? Ладно! — она звучно хлопнула в ладоши. — Эта гора будет в полном вашем распоряжении, а чтобы не шлялись тут всякие алчные да хитрые, я сделаю её недосягаемой — пусть идут любопытные в тридевятое царство да за тридевять земель, и так ничего и не разыщут!!!»
А как же дойдёт сюда мой будущий приёмный сыночек? Эта мысль заставила похолодеть моё сердце и сжаться безголосое горло. Матушка Я-Баи, как же так?! Она поймала мой взгляд и кивнула:
«Он придёт. Он обязательно придёт, — она подошла и погладила меня по щеке. — Человек помнит зло, но Время его не помнит. Время знает добро, ибо Время есть Сами… Боги, — и старуха, согнув в локтях руки, ткнула два указательных пальца в небо. — Верь и жди: грех твой растворится в веках! Прощай, моя девочка, ты теперь не принадлежишь земле, и царство твоё — только гора Гирнар. Год или тысяча лет здесь будут подобны полёту мотылька — столь же неуловимы и призрачны. А чтобы ты могла хоть иногда говорить, я создам для тебя сказочный сад — пой в нём, птичка моя! Там ты будешь, как прежде — юной и беспечной. Его шепчущие пески будут вести с тобой тихую беседу, и твой голос ненадолго возвратится к тебе».
Оллисс Ушранш улыбнулся и вздохнул с облегчением.
«Рано радуешься, — покачала седой головой старуха. — Вход туда для тебя, чужак, закрыт, иначе своими мыслями и чувствами ты вдруг да ненароком ещё разрушишь это зыбкое место. Да и зачем вам разговаривать-то, а? Истинная любовь не нуждается в словах. Так-то, детки мои!» — она каркающе рассмеялась и, взмахнув рукавами, растворилась в воздухе. Вслед за ней встала и серая волчица, тряхнула густой шкурой, потянулась и расплылась зыбким прохладным туманом.