— Давай, Василий! Не продешеви! Гулять, так гулять — по полной программе! — возбуждённо нашёптывал мне сбоку Враххильдорст, постукивая от нетерпения хвостом. С другой стороны стола что-то пытался изобразить пальцами и шевелящимися усами Горынович.
— Кстати, поторопись! — улыбаясь, то ли пошутил, то ли решил действительно поторопить меня Оллисс Ушранш. — У тебя на размышления об этой самой полной программе осталось всего семь ударов сердца, то есть семь секунд, чтобы принять решение. Уже шесть, пять, четыре…
— Хочу… стать дафэном! — выпалил я, разом ощущая неимоверное облегчение.
Кайшр коротко выдохнул, глянул на меня как-то странно, изучающе и тихо спросил:
— А ты хоть знаешь, что это такое?
— Нет! — честно признался я и, глупо улыбаясь, доверительно добавил: — Но очень хочется.
Дальше события разворачивались, как в настоящей образцово-показательной сказке: стремительно, непредсказуемо и не в меру волшебно. Кайшр развеселился и вдохновенно потирал костлявые руки. Захлопали, как от сильного ветра, двери, и края скатерти вспухли трепещущим парусом, удерживаясь на столе только увесистыми блюдами и чашами. Зазвенели, покатившись, вилки и ложки. Радостно взвизгнул Фастгул'х и вскочил с Иичену, хлопая в ладоши и подвывая по-волчьи. Враххильдорст кидался пирожками, подбрасывая их вверх, видимо, за отсутствием головного убора, и кричал «началось-поехало». Фианьюкк широко улыбался и кивал непонятно кому. Из-под стола галдел иич. Вкруг комнаты ко мне направлялся ухмылявшийся Горынович с тем неопределённым злорадным выражением на лице, которое позволено лишь близким друзьям да в особо торжественные моменты, мол, что, дружище, повезло, так я тебя сейчас ка-ак поздравлю. И ведь «поздравил» бы — рука у него сказочно тяжёлая!.. Но над всем этим празднеством уже царила Ваалисса, гордо выпрямившись и широко раскинув в стороны руки. Раз! Она взмахнула ими, как крыльями, и развернулась вправо. Два! Снова взмахнула и развернулась влево. Три! И вдруг исчезло всё и все, только кайшр да я стояли одни на берегу вечернего озера. Впрочем, нет — на соседнем камне ошалело восседал дофрест с одним пирожком в протянутых ручках, второй пирожок, видимо, приземлялся на покинутой нами горе Гирнар. Обиженно оглядев нас, он спрыгнул на прибрежный песок и, бормоча через плечо «так бы и сказали, что у вас секреты», побрёл в ближайшие кусты.
— А ты почему не исчез? — вслед ему крикнул Ушранш, с прищуром разглядывая удалявшуюся фигурку.
— А надо было? — уже из зарослей ответил Враххильдорст. — Так предупредили бы!
— Где мы? И где другие? У нас что, на самом деле от них секреты? — в свою очередь полюбопытствовал я, с наслаждением вдыхая прохладный воздух. Мимо, хлопая крыльями, пролетели несколько белоснежных лебедей и с шумом опустились на воду, классически дополняя собой живописную картину.
— Любит она их, — пропуская мимо ушей мои вопросы, сказал кайшр, наблюдая за птицами, которые в данный момент осторожно плыли к нам явно с попрошайническими намерениями. — Нечего, нечего! Итак жирные — хоть суп вари! — отмахнулся он от них и, решительно развернувшись, потянул меня за собой, направляясь вверх по сыпучему берегу.
Пройдя сотню шагов, среди сосен мы увидели каменный дом в японском стиле, к клетчатым дверям которого вела пологая, выглаженная временем лестница.
— Моя лаборатория! — не без гордости объявил Ушранш, поднимаясь по ступеням. У дверей он остановился: никакого замка на них не было, но я готов был поспорить, что они накрепко заперты — заперты, да к тому же ещё и заколдованы.
— Добро пожаловать! — проговорил он, прикладывая ладонь к центральному квадрату. Дверь медленно отъехала в сторону.
Большое помещение напоминало скорее жилую комнату, нежели исследовательскую лабораторию — квадратную, почти пустую, всё в том же стиле изысканной простоты. Посредине, между беспорядочно разбросанных подушек стоял низкий столик, стеклянная поверхность которого нескромно выставляла напоказ содержимое подвешенного под ней единственного ящика. В ящике что-то двигалось и шелестело. Я не стал застенчиво топтаться на пороге и, следуя своему неукротимому любопытству, прямо от дверей направился к загадочному предмету.