— А я слышал обратное.
— Так или нет, — улыбнулся Ушранш, — неважно, потому что уже через пару минут ты узнаешь это на собственном опыте. И даже если это не так — ты получишь неоценимый подарок, ибо ты — не простой человек: это-то я увидел сразу, и то, что скрыто в тебе, обязательно проявится.
— А какой я человек? У меня на лбу, что ли, написано о моей непростоте? — я с опаской взирал на стоявший передо мной напиток.
— Ты слишком много спрашиваешь! — поморщился кайшр. — Пей, и тогда я отвечу на все твои вопросы. Если они у тебя ещё останутся.
— А он обязательно должен выглядеть так несимпатично? — я покосился на чашу, начинавшую источать тонкий, чуть кисловатый запах. Не люблю кислое, да и шепчущий песок не советовал. Или он предупреждал о другой опасности?
— Ну-ну, — иронично приподнял брови хозяин и чуть слышно добавил: — Сколь верёвочке не вейся, всё равно…
— Что?
— Хорошо! — громко бросил Ушранш и решительно направился к шкафу. — Вкус абрикосов, надеюсь, тебя устроит?
Хлопнули дверцы, и я остался наедине с дымящейся чашей. Почему он выбрал именно абрикосы? Будто знал, что я их с детства люблю.
Ну что, шепчущий доброжелатель, что теперь ты мне посоветуешь? Я наклонился над прозрачной столешницей. Сад упрямо оставался безучастным.
Пить или не пить? Верить или не верить? Быть осторожным или послать сомнения к чоттам и рискнуть? Правда или обман? Я напряжённо глянул в сторону ушедшего Ушранша. Старая привычка опасаться злого и коварного Кощея Бессмертного мешала сосредоточиться, пусть в этой реальности он оказался и не таким кошмарным, как его описывали в сказках. Но дело, наверное, даже и не в нём. Вот если б была возможность хоть как-то проверить эту подозрительную коричневую бяку, преподнесенную мне как чудесную панацею? Не печать же, право слово, туда макать?.. Руки сами собой зашарили по карманам. Жемчужина! Конечно же! Как говорила дэльфайса, она способна определять отравленные жидкости? Вот сейчас и проэкспериментируем! Я выудил жемчужину из кармана, поднёс к чаше и задумался, — вроде бы нужно бросить ее в воду: коль почернеет, значит, яд! — покрутил немного, вздохнул и разжал пальцы. Продолговатое драгоценное тельце упало в чашу, булькнуло, чуть задержалось на поверхности и вдруг, засветившись пронзительно розовым, пошло ко дну, по пути разваливаясь на отдельные крупинки. Миг — и жемчужины не стало.
И что бы это могло значить, а?
Я потрясённо молчал. Ещё одна моя спутница перестала существовать. Хотя нет, не совсем перестала… Я, наконец, сделал вдох. В растворённом виде она, так или иначе, присутствовала в чаше. Теперь, хотя бы из упрямства, я решил осушить её до дна — розовый цвет, в конце концов, не чёрный.
Хлопнули дверцы шкафа.
— Заждался? — ко мне широкими шагами подошёл Ушранш. — Сейчас будет тебе солс, достойный королей. Даром, что абрикосовый.
Он прищёлкнул пальцами и всыпал в напиток несколько оранжевых крупинок. Жидкость забурлила, помутнела и окрасилась в ржавый цвет. Сладко запахло курагой.
Я улыбнулся, быстро протянул руку, схватил чашу и одним махом, как стакан водки, влил в себя её содержимое. Вдохнул, занюхал рукавом и хлопнул чашу об пол — на счастье! Последнее, что я успел увидеть, было внимательное, заинтересованное лицо Оллисса Ушранша.
Пол неожиданно встал дыбом, ринулся на меня и со всей силы треснул по лбу.
Пахнет влажной землёй и опавшими перезрелыми абрикосами. Они повсюду: в каждой ямке, в траве, под корнями, под каждым листом лопуха таится рыже-коричневый измятый плод. Иногда они скатываются в кучи или заполняют собой целые пространства, сладкими заплатами пятная зелёную лужайку садового лабиринта.
— Васенька, беги сюда! Здесь они самые вкусные! — Динни спрыгивает сверху, ловко цепляясь за ветку. Садится рядом, со смехом высыпая мне прямо на колени оранжевые бархатные абрикосы. — Кушай, малыш! Вырастешь большим, сильным и таким же сочно-рыжим!
Я что-то отвечаю и цепляюсь за ласкающую меня руку, прижимаясь к ладони веснушчатой щекой.